Чтение онлайн

Наконец раздался звонок, и Ален не спеша пошел к двери. Он не протянул руки, его свояк — тоже. Пальто Бланше было покрыто капельками дождя, шляпа намокла.

— Ты один?

Похоже, что сомневается. Того и гляди, пойдет проверять, не подслушивает ли кто в спальне, в ванной или на кухне.

— Один — не то слово.

Бланше стоял в пальто со шляпой в руке и оглядывал бутылки и стаканы.

— Что ты им сказал?

— Ничего.

— Но ведь что-то пришлось же тебе отвечать на их вопросы? Раз уж ты согласился принять журналистов…

Все Бланше, отец и три сына, были крупные, широкие в груди и плечах. И упитанные, но лишь настолько, чтобы иметь внушительный вид. Отец дважды был министром. Вероятно, в свое время станут министрами и сыновья. Все они снисходительно посматривали на людей сверху вниз и, судя по всему, одевались у одного портного.

Муж Адриены снял наконец пальто, положил его на стул и, видя, что Ален взял бутылку, поторопился отказаться:

— Мне не надо, спасибо.

— Это я себе.

Наступило долгое, неловкое молчание. Поставив стакан на низкий столик возле кресла, Ален подошел к застекленной стене, еще усеянной каплями дождя. В темноте мерцали огни Парижа. Внезапно он обнаружил, что стоит, прижавшись лбом к холодному стеклу, словно для того, чтобы освежиться, — и отпрянул назад. В такой же позе застали Мур-мур на Университетской улице у тела Адриены.

Бланше наконец сел.

— Послушай, что тебя заставило приехать ко мне в такой поздний час?

— Я думаю, нам необходимо договориться.

— О чем?

— Какие мы будем давать показания.

— Но ведь мы уже дали показания.

— Что касается меня, то допрос был весьма формальным. Допрашивал помощник комиссара, который к тому же старается не слишком усложнять себе жизнь. Однако завтра или послезавтра нам предстоит встреча со следователем.

— Это в порядке вещей.

— Что ты будешь говорить?

— Что ничего не понимаю.

Бланше вперил в Алена взгляд, в котором можно было прочесть одновременно и страх, и презрение, и гнев.

— И это все?

— А что я могу сказать еще?

— Жаклина выбрала себе адвоката?

— По-видимому, она предоставила это мне.

— И кого ты пригласил?

— Пока еще не знаю.

— Адвокат будет всячески обелять свою подзащитную.

— Разумеется.

— Всеми доступными средствами.

— Полагаю, что да.

Ален подначивал свояка. Он не выносил его, а сегодняшний Бланше выводил его из себя.

— Какую же версию он выдвинет для защиты?

— Это уж его дело, но не думаю, чтобы он выбрал версию о необходимой самообороне.

— Что же тогда?

— А что бы ты предложил?

— Кажется, ты забыл, — с пафосом произнес возмущенный Бланше, — что я муж жертвы.

— А я — муж женщины, которой придется добрую часть жизни провести в тюрьме.

— Но кто виноват?

— А тебе это известно?

Снова молчание. Ален закурил сигарету и протянул портсигар свояку, но тот отрицательно покачал головой. Как подойти к этому деликатному пункту, не уронив своего достоинства? Вот именно, потому что в голове у Бланше все это время вертелась лишь одна мысль, точнее, вопрос, и он искал случая его задать.

— Комиссар спросил у меня, были ли мы дружной парой.

Ален не удержался и с иронией посмотрел на свояка.

— Я сказал, что да.

Ален немного досадовал на себя за то, что предоставляет этому толстому, рыхлому человеку беспомощно барахтаться и даже не пытается протянуть руку помощи. Впрочем, он отдавал себе отчет, каких усилий стоило его зятю говорить спокойным тоном.

— Я заверил его, что мы с Адриеной любили друг друга так же, как в первые дни супружества, — произнес он глухо.

— Ты убежден, что не хочешь выпить?

— Нет. Не хочу. Не знаю почему, но комиссар очень интересовался, где и как она проводила вторую половину дня до моего возвращения со службы.

— Кто?

— Адриена, конечно. Он расспрашивал, выходила ли она после обеда из дому, встречалась ли с друзьями…

— А она встречалась? Бланше задумался.

— Не знаю. У нас за ужином часто собирались гости. Мы тоже бывали на ужинах, на официальных приемах, получали приглашения на коктейли. Адриена ходила гулять с детьми. Вместе с няней водила их в Ботанический сад.

— Ты все это рассказал ему?

— Да.

— Он счел твои сведения исчерпывающими?

— Не совсем.

— А ты сам?

И тут Ален услышал первое нерешительное признание.

— Я тоже.

— Почему?

— Потому что сегодня вечером я расспросил Нана.

Это была их няня, уже вторая или третья. Но все няни получали в доме Бланше имя Нана — так было проще для хозяев.

— Сначала она упиралась, отнекивалась, но в конце концов заплакала и призналась, что Адриена редко гуляла с детьми в Ботаническом саду. Приведя их, она куда-то уходила и возвращалась за ними, только когда уже надо было идти домой.

— У женщин всегда находятся дела в городе: портниха, магазины.

Глядя в упор на Алена, Бланше вдруг судорожно глотнул, потом опустил глаза.

— Скажи мне правду.

— Какую правду?

— Ты сам прекрасно знаешь, что это необходимо: так или иначе все раскроется. Произошло убийство, и наша личная жизнь будет выставлена напоказ.

Ален еще не решил, как быть.

— Кроме того, признаюсь тебе, что не могу…

Недокончив, Бланше поднес платок к газам. Он держался сколько мог. Но теперь самообладание отказало ему. Ален из деликатности отвернулся, давая свояку время прийти в себя.

Настал момент нанести роковой удар, но прежде Ален выпил свое виски. Он не любил Бланше, никогда не мог бы его полюбить и все же сейчас почувствовал к нему жалость.

— Что ты хочешь узнать, Ролан? Впервые, именно в этот вечер, он назвал его по имени.

— Ты не догадываешься? Разве ты… Разве вы с Адриеной…

— Ладно. Положи свой платок в карман. И попытайся хоть раз не смешивать свои чувства со столь драгоценным для тебя понятием собственного достоинства. Будем говорить как мужчина с мужчиной. Согласен?