Тыл — фронту
Шрифт:
— А ваше мнение каково, где мы поставим стан? — спрашиваю я его. Он будто собирается с духом и говорит:
— Где бы мы ни поставили его, он будет не на месте… А затем на монтаж стана уйдет слишком много времени, а его у нас нет. Вы слышали сводку?
Этого я от Рыженко не ожидал. Не думал я, что он впадет в панику, мне хотелось его оборвать, даже накричать на него. Но на какой-то миг я сдержал накипевшую во мне ярость, и хорошо сделал.
Рыженко продолжал излагать свои мысли:
— Я уверен, что мы можем гораздо скорее и в большем количестве получать броневой лист.
— Каким образом? — почти кричу я.
— Будем броневой лист катать на блюминге.
…Настал день, когда предстояло на практике мощным валкам блюминга проверить все теоретические расчеты. Решено было первые испытания провести не с броневой, а с более мягкой сталью…
Наступил час испытаний. У перил поста управления блюмингом собрались почти все, кто так или иначе причастен к этому делу. Рыженко в последний раз проверяет механизмы. Команда отдана. Кран поднял раскаленную болванку и перенес ее на рольганг. Старший оператор блюминга Василий Спиридонов взялся за рукоятки контроллеров. Вот уже болванку захватили валки. Слиток идет вперед-назад, вниз в зал, где установлены моторы. Через несколько минут докладывает: «Авария — мотор…»
Двадцать восемь часов ремонтировали мотор. За это время многое передумано. Поломка мотора — плохое предзнаменование. Не отступить ли? Рискуем ведь блюмингом! Но нет! Как только мотор был отремонтирован и вся электрическая часть проверена, мы снова собрались на мостике.
На этот раз решили провести эксперимент до конца. В нагревательные колодцы погружены два слитка мягкой стали и несколько слитков брони.
Слитки легкой стали прошли отлично, приспособление Рыженко работало безотказно. На стеллаже лежал первый в мире стальной лист, прокатанный на блюминге. Вновь команда. Теперь слиток броневой стали идет к валкам. Оператор работает тонко, осторожно. Первый пропуск через валки, миллиметр обжатия. Второй, третий… Двадцатый, тридцатый, сороковой. Последние проходы, лист убран с блюминга.
Затем пошел второй слиток и третий. Блюминг выдержал. Мощности хватило.
Г. И. НОСОВ,
директор Магнитогорского металлургического комбината
20 декабря 1941 года
О восстановлении металлургических заводов, эвакуированных в Челябинскую область
На основании постановлений Государственного Комитета Обороны и приказов Наркомчермета на предприятия системы НКЧМ Челябинской области по состоянию на 20 декабря 1941 года направлено 54 эвакуированных предприятия, из них:
1. Полностью восстановлены и работают 6 предприятий
2. Частично пущены и находятся в стадии монтажа 7 »
3. Прибыли и используются в действующих предприятиях, восстановлению как самостоятельные предприятия не подлежат 17 »
4. Прибывающие предприятия, включенные для восстановления в строительную программу 1942 года на основании постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) о развитии черной металлургии на Урале и Сибири в 1942 году 11 »
5. Предприятия, не прибывшие на заводы 13 »
По Магнитогорскому металлургическому комбинату
На Магнитогорский металлургический комбинат в соответствии с решениями ГКО и приказами Наркомчермета направлено 38 эвакуированных предприятий Наркомчермета, из которых 34 размещаются на территории Магнитогорского металлургического комбината, а остальные четыре завода размещены в черте города как самостоятельные предприятия…
Хотя со времени строительства Магнитогорского броневого стана прошло уже более сорока лет, эта стройка стоит перед моими глазами, как будто все было вчера. Об уральской броне писали, но, на мой взгляд, в действительности, в настоящей жизни все было намного сложнее и человечнее, чем написано. Даже не в сложности дело. Правильно было бы сказать — оно в обстановке тех дней, в самом начале борьбы, в истинном характере наших советских людей, в их личной ответственности за судьбу советской Родины в тот грозный час.
В. Э. ДЫМШИЦ,
управляющий трестом «Магнитострой» [10]
25 июня 1941 года
Пусть наши мужья и братья спокойно идут на фронт, уверенно и беспощадно громят врага. На их место к машинам, станкам и агрегатам встанем мы, советские женщины, и будем работать так, как потребует от нас партия, правительство.
10
После войны стал крупным специалистом по делам строительства, в начале 80-х годов — первый заместитель Председателя Совета Министров СССР.
Я снова встаю на вахту к мартеновской печи. Пусть сталь, которую я буду варить, могучей лавиной обрушится на голову зарвавшихся фашистских разбойников. Я призываю всех женщин Магнитогорска идти на производство, заменить наших мужей и товарищей, идущих в ряды доблестной Красной Армии.
Вахта у мартеновской печи — это ответственный трудовой фронт. Как на линии огня, так и у мартеновской печи должна быть самоотверженность, высокая дисциплина, четкость работы. Мне дали поручение сварить ответственную качественную марку стали. Мне дали на это одиннадцать часов, но я сказал товарищам на сменно-встречном совещании, что плавку сварю на 30 минут раньше. Сваренный металл вышел отличного качества.
Г. И. БОБРОВ,
сталевар Магнитогорского металлургического комбината
23 октября 1943 года
Отмечая стахановский труд молодых металлургов в выполнении комбинатом заданий Государственного Комитета Обороны в честь 25-й годовщины Ленинского комсомола, лучшим молодым стахановцам и руководителям комсомольско-молодежных бригад, смен объявить благодарность с занесение в трудовую книжку и премировать:
отрезами на шерстяные костюмы — 16 чел,
отрезами на полушерстяные костюмы — 20 чел,
теплым костюмом (ватные брюки, фуфайка) — 35 чел,
брюками шерстяными — 14 чел,
валенками — 49 чел,
брюками полушерстяными — 19 чел,
платьем шелковым — 30 чел
Октябрь 1943 года
11
В 1943 году в области был организован сбор подарков для бойцов и командиров Красной Армии. Металлурги Магнитки в каждый подарок вложили специальный номер газеты «Магнитогорский металл».