Чтение онлайн

Однажды, еще в конце войны, случайно встретились на заводе с бывшим комсоргом ЦК ВЛКСМ Яшей Непомнящим. Он приехал из Ленинграда, а я из Москвы, где учились. Встрече обрадовались и, как всегда в подобных случаях, вспоминали нелегкие испытания, доставшиеся нашему поколению.

Яша… Вначале он мне казался слишком строгим, суховатым. Как-то в разгар ночной смены всех членов бюро нашего цеха экстренно вызвали в комитет комсомола. Там Непомнящий начал нам «вправлять мозги»:

— О чем вы только думаете! Задолженность по членским взносам чуть ли не больше всех других организаций…

Возмущение понятно. Но зачем же кричать? Я считала, что головомойку надо устраивать тем групоргам, кто работает спустя рукава, а не всем без разбора. Так и сказала комсоргу ЦК. Разговор как бы запнулся. Помолчав, Яша уже другим тоном сказал:

— Если у тебя нет задолжников, помоги другим групоргам.

— Хорошо… Значит, я могу идти? Надо ведь детали принимать…

На другой же день мы с Верой Рыженковой обошли всех задолжников. В первую же зарплату долги были погашены. А когда мы в цехах стали просить талоны для молодежи, Непомнящий добился, чтобы порядок этот стал не исключением, а правилом по всему заводу. К 25-летию ВЛКСМ многих активистов наградили ценными подарками, отметили благодарностями министерства.

С приходом Непомнящего к руководству заводская комсомольская организация окрепла, развилось соревнование, появился интерес сделать что-то свое, придумать новое. Но не только работой жив человек, даже в такое горькое время, как война. Яша был строг, но и человечен. С приближением победы все чаще появлялись мирные желания. Как-то узнали, что для завода откуплен спектакль в театре музыкальной комедии (да, был когда-то такой в Челябинске!). Когда мы спохватились, билетов уже не было. Вера обратилась к Яше, но и в комитете ничего не осталось. «Ладно, — сказал Яша, — приходите, проведу вас». На беду нашу мы опоздали, в цехе почему-то задержались. Прибежали в театр, а спектакль уже начался. Ну, думаем, все пропало. Но в дверях в зрительный зал стоял Яша и энергично махал рукой: скорее, мол, идите.

Вот эта черта (если обещал — сделай) была главной в его характере. Он и в нас, комсомольских активистах, воспитывал эту обязательность. А еще был искренним и честным, того же требовал и от нас. Ему мы и возражали, и спорили с ним, не опасаясь, чем это может аукнуться в дальнейшем.

Потом Яша уехал в Ленинград. Но в Челябинск приезжал не раз. Ведь Танкограду отдал лучшие годы своей молодости. А теперь его уже нет…

Лев Аронович Йорш мечтал: «Кончится война — поеду жить только в Ленинград. Такой город и такие люди-ленинградцы на всей планете единственные». Он и уехал туда. Только рано умер. Скорблю о нем, как о брате. Как брат, он учил меня, заботился, оберегал. Нет Раи Буновой, доброй, веселой, справедливой. Нет еще кого-то. Это печально. Но жизнь продолжается в наших детях и внуках…

Я рассказала о том, в чем участвовала сама, что запомнилось в товарищах, что дорого сердцу. То драматическое время не ослабило в нас человеческого достоинства, не убавило доброты, искреннего желания прожить жизнь с пользой для людей. В какой-то мере это нам удалось. Удалось потому, что рядом с нами были такие коммунисты, наши старшие товарищи, как Йорш, Бильдюгин, Точеный.

К. И. АЛЕКСЕЕВА (МАРТЫНОВА),

контролер ОТК цеха № 200

Мой отец, Федоренко Сергей Васильевич, бывший во время войны начальником конструкторской группы по вооружению танков и самоходных установок, много рассказывал нам, своим детям и внукам, о Ленинграде, об эвакуации в Челябинск, о работе над конструированием и производством танков на ЧТЗ во время войны.

У него остались дневниковые записи предвоенных и военных лет. Помнить о тех, кто приближал победу в Великой Отечественной войне, — наш долг, и об этих людях — мой рассказ.

После окончания Ленинградского политехнического института в 1930 году моего отца направили на завод «Красный путиловец», впоследствии переименованный в Ленинградский Кировский, в отдел технического контроля тракторного производства, где он работал с опытными инженерами, прошедшими дополнительную подготовку в США. В 1937 году стал начальником специального конструкторского бюро по артиллерийскому вооружению, где трудилось более 50 инженеров-конструкторов.

В 1938-м к ним на завод пришел прославленный впоследствии Жозеф Яковлевич Котин (генерал-лейтенант, генеральный конструктор по танкам). Отец рассказывал, что в то время Котин был еще молодым военным инженером, окончившим Академию бронетанковых войск. Вскоре он стал начальником специального конструкторского бюро по танкам — СКБ-2. Конструкторское бюро по артиллерийскому вооружению было включено в состав этого СКБ-2.

Стиль работы Котина — требовать непрерывного напряжения сил всего конструкторского коллектива. Отец говорил, что они почти никогда не бывали в отпуске, так же, как и сам Котин. Работали без выходных — и зимой, и летом — всегда сверхурочно. Приходили домой в 9—10 вечера. Нередко были ночные вызовы, особенно во время изготовления опытных образцов машин.

После Советско-финляндской войны многие члены их коллектива получили правительственные награды. В Таврическом дворце в Ленинграде, куда прибыл М. И. Калинин, состоялось вручение орденов и медалей, тогда Ж. Я. Котина наградили орденом Ленина. Получил и отец свою первую медаль «За трудовую доблесть».

В 1940 году отца вместе с бригадой специалистов командировали в Челябинск. Предстояло помочь ЧТЗ в освоении производства танков КВ. В отделе главного конструктора в то время было создано специальное конструкторское бюро по танкам, которое возглавлял молодой талантливый инженер М. Ф. Балжи. Это КБ было сформировано из инженеров-конструкторов, местных и с Ленинградского завода имени Ворошилова. В состав этого бюро временно включились и инженеры-конструкторы Ленинградского Кировского завода — М. Н. Ижевский, П. И. Кремнев и мой отец. Технологи Миркин и Шамшур вошли в службу главного технолога ЧТЗ. Позднее из Ленинграда прибыла группа рабочих-сварщиков танков под руководством мастера Жуковского.

Сборка танков на ЧТЗ проходила под руководством начальника производства И. Н. Злотника. Главным технологом был А. Ю. Божко. Отец рассказывал, что находился с Александром Юлиановичем в дружеских отношениях. Божко тоже был ленинградцем, человеком высокой культуры, талантливым инженером и мастером на все руки — даже дома у него имелась маленькая мастерская.

В своих записях отец пишет: «В 1940 году А. Ю. Божко жил в трехэтажном доме напротив нынешнего главпочтамта. Будучи у него в гостях вместе с инженерами-ленинградцами, я впервые увидел домашний холодильник, который он привез из США вместе с женой-американкой. На его автомобиле мы объездили окрестности Челябинска — у него была «эмка», которую в 1941 году взяли для нужд фронта (личные машины во время войны забирали у всех, а в блокадном Ленинграде требовали сдать даже мотоциклы и велосипеды). Божко один из тех инженеров ЧТЗ (Глазунов, Ленкова и др.), которые были командированы в США для проектирования будущего ЧТЗ, что они впоследствии с успехом и сделали».

Первый танк КВ был собран накануне 1941 года и проходил обкатку на участке от заводуправления до гостиницы «Южный Урал» по булыжной мостовой улицы Спартак (ныне проспект им. В. И. Ленина).

В новогоднюю ночь в клубе завода состоялся банкет, на котором заводчане во главе с директором Соломоновичем и гости, командированные с ЛКЗ [7] , отмечали общую победу — выпуск первого тяжелого танка КВ на уральской земле.

В феврале 1941 года отец и остальные ленинградцы уезжали к своим семьям. Думалось, больше не придется возвращаться в Челябинск. Но время распорядилось иначе.