Шрифт:
Из-за сильного ветра в верхних слоях атмосферы, свинцовые тучи не задерживались над Москвой, скоротечно сменяя друг друга. Изредка даже проглядывало солнце. Некогда красивую столицу было сложно узнать. Уродливые руины домов, подобно глубоким старческим морщинам на женском лице, обезображивали некогда былое великолепие. Среди останков многоэтажек, по лужам и грязи, иногда проезжали бульдозеры расчищавшие завалы на дорогах, чтобы могла проезжать военная техника или машины различных служб. Людей очень редко можно было встретить на улице, а те, которые все же встречались были чаще всего военными в противорадиационных костюмах. Все выжившие, после глобального применения ядерного оружия, ушли под землю в крупные бункеры и подземные тоннели коммуникаций, а также в метро. Только там было пока еще безопасно.
В небольшом, но все же уютном баре подземного комплекса, было немноголюдно, так как введенные нормы на алкоголь не позволяли разгуляться. Собственно, в этом месте, особо некому было рассиживать и что-то отмечать. Большая часть находящихся людей в бункере, были постоянно при деле. Дежурства или иные виды работ по обслуживанию систем убежища, а также в тепличных комплексах. На стене за стойкой бармена, рядом с полками, заставленными водкой со спиртом соседствовал большой телевизор. По нему периодически показывали учебные ролики Гражданской обороны и МЧС, а также новостные блоки. Временами телевизор заглушал громкий голос системы оповещения. Как раз несколько минут назад оператор оповестила, что в течение часа будет ограничен выход из комплекса, так как ожидаются осадки, которые с большой вероятностью будут радиоактивными.
–Черт побери, опять придется застрять в вашем комплексе, – недовольно буркнул военный, который сидел за стойкой, попивая кофе.
Военному было около 40 лет. На его погонах красовались лейтенантские звезды. Петличные эмблемы были общевойсковыми, а вот на шевроне вышит орел, сидевший на щите с цифрами 313. Это был символ комендатуры роты охраны радиохимической и биологической защиты. На поясе, на левом боку, в открытой кобуре, рукоятью вперед, размещался пистолет ГШ-18, а на правом боку, в черных ножнах висел нож. Рядом с чашкой кофе лежала радиостанция с защищенным смартфоном.
Он допивал кофе, когда с сияющей улыбкой на лице, в кафе быстро вошел человек. На нем была форма МЧС, а знаки отличий говорили, что это сотрудник служб комплекса «Пирамида» в звании старшего лейтенанта. Его звали Андрей.
– Римлянин! Думал, никогда не увижу тебя! – он подошел к военному, дружески хлопая того по плечу.
Военный чуть не уронил чашку. Повернул голову, чтобы обрушить праведный гнев на нарушителя личного пространства. Но увидев давнего знакомого, живо встал с улыбкой на лице, заключая в крепкие объятия старого друга.
– Андрюха! Сколько лет прошло… рад видеть тебя!
Они посмотрели радостно друг на друга, а потом, разжав объятия, присели на барные стулья.
– Значит выхожу сегодня утром из своей комнаты и сталкиваюсь с местным командиром. Он весь такой взъерошенный. Спрашиваю его, мол, чего суету наводишь? А он мне рассказывает, что комплекс должен посетить какой-то лейтенант из комендатуры. Далее, слышу, что у этого лейтенанта прозвище позывной «Римлянин». Вот тут я решил, что это именно ты, так как такое же прозвище было у тебя. Поэтому попросил командира дать знать, когда ты появишься у нас, – радостно, с некой театральностью Андрей поведал, как ему удалось узнать о прибытии своего давнего знакомого.
Конец ознакомительного фрагмента.