Чтение онлайн

– Ага.

Когда она ушла, он отвернулся в сторону, расстегнул «молнию» на джинсах и стал мочиться: длинная струя все лилась и лилась дугой, никак не переставая. К тому времени, когда он завершил свое дело, Эйнджел уже шла назад к нему с одеялом на руке.

– Вот, возьми, это Делла дала.

Когда он попытался снова ее поцеловать, она отвернула лицо.

– До завтра.

– Ага. Увидимся.

Он продолжал думать о ее поцелуе, о том, как она старательно и четко это проделала, пока не уснул.

Доналд проработал в этом парке аттракционов еще два дня, помогал на автодроме, подсоблял Эйнджел открывать и закрывать ее павильон. Владелец парка, его звали Отто, был вечным бродягой и наследником нескольких поколений бродяг; парк аттракционов раньше принадлежал его отцу и дяде. Большая часть людей, что у него работали, были из его же семьи – дети, племянники, двоюродные братья. Делла, которая вроде как взяла Эйнджел под опеку, оказалась его сестрой.

Один из кузенов Отто дал Доналду спальный мешок и сказал, что он может ночевать в кузове грузовика, в котором перевозили «гигантские шаги». На второй день Делла пригласила его к себе в фургон на ужин – рагу из мяса с картошкой и бутылка дешевого красного вина. И по стаканчику чистого спирта, от которого Доналд поперхнулся. Позже к ним присоединился Отто, хорошенько выпил, потом отломил кусок хлеба и до блеска вычистил уже почти пустую кастрюлю.

– Хороший ты малый! – сообщил он Доналду, крепко ухватив его за плечо. – Отличный малый!

«Мне ведь уже тридцать, – думал Доналд, – и никакой я не малый». Но вслух ничего не сказал.

На следующий день Делла подошла к горке, когда он собирал деньги с посетителей. Ее длинные юбки тащились за ней по пыли и грязи. До вечера было еще далеко, и в парке стояла тишина, лишь несколько детей да мамаши с колясками или грудничками в пристегнутых к груди «кенгурятниках».

– Тебе известно, что у Эйнджел была совершенно похабная жизнь? – спросила она у Доналда.

Тот кивнул, хотя, по правде, ничего не знал про нее, только догадывался.

– Мать наркоманка, полная безнадега; папаши там никогда и не было. Болталась по приютам, по приемным семьям. И всегда сбегала, а полиция ее назад тащила. Когда я ее подобрала, это было полгода назад, от нее остались лишь кожа да кости. Хотела покончить с собой. Вены себе бритвой порезала. А теперь ничего. Немного отошла.

Она придвинулась ближе и схватила Доналда за руку:

– Если ты ее обидишь, если она опять возьмется за старое, я тебя порежу. – Отпустив его руку, она сунула ему ладонь между ног. – Понятно?

– Ага.

– Точно все понял? – Она сжала его там еще сильнее.

– Да.

– Вот и хорошо.

Когда она отпустила его и отступила в сторону, у Доналда слезились глаза и здорово саднило в паху.

– Ты уже сидел. – Это был не вопрос, утверждение. – В тюряге. Может, хороший срок тянул.

– Да, я…

Она рубанула ладонью воздух:

– Нет, не надо. Просто теперь ты знаешь, что я про это знаю. А остальное – твое дело. – Она снова придвинулась, дыша ему прямо в лицо. – Будь с Эйнджел поласковее, а не то я тебя…

В ту же ночь Эйнджел пришла к нему в кузов грузовика, когда он уже уснул.

Сначала ему показалось, что это ему просто снится, что кто-то навалился на него. Потом он услышал звук расстегиваемой «молнии». Когда она скользнула к нему в спальный мешок, он почувствовал, какие ледяные у нее ноги и какие острые коленки. На ней была белая футболка и узенькие хлопчатобумажные трусики. Он попытался что-то сказать, но она поцеловала его в щеку, потом в закрытые глаза, в угол рта. Он почувствовал, как у него встает, и прижался к ней своей налившейся плотью, и она резко вдохнула, тоже ощутив это.

– Не торопись, – сказала она, когда он задвигался и сунул ей руку между ног. – Нет, подожди, подожди…

– Я думал…

– Подожди. – Ее маленькие пальчики крепко ухватили его запястье, а потом, когда он замер, она потянула его руку под себя, задрав свою уже влажную футболку.

– Вот так. А теперь потихоньку… медленно, медленно!

Чуть сдвинувшись, она скользнула глубже в спальник, вдоль его тела, и он почувствовал, как она понемногу раскрывается, горячая и влажная.

– Не спеши, Шейн, потихоньку… Потихоньку, черт бы тебя побрал! Вот так. Так. Так…

Кончая, она впилась зубами ему в плечо, прокусив кожу.

– Господи!

– Что?

– Да больно же!

– Извини.

Она легонько поцеловала его в образовавшийся полукруглый укус. Их ноги, там, в глубине спальника, были все мокрые от пота. Эйнджел отодвинулась от него и, стащив через голову футболку, совершенно голой улеглась на спину на пол кузова.

– Ты такая красивая… – сказал Шейн, понимая, что должен что-то сказать.

Ее маленькие груди были почти незаметны, когда она лежала вот так, на спине; его поразило, как густо растут волосы у нее на лобке.

– У тебя ничего такого нет, а? – вдруг спросила она.

– Чего? Чего такого?

– Ну, презерватива.

Доналд помотал головой. И подумал, что она, наверное, боится СПИДа или какой-нибудь венерической заразы.

– Тогда вот что мы сделаем…

Подавшись вниз, к его члену, сейчас расслабленному, она нагнулась и взяла его в рот.

– Эй, этого вовсе и не требовалось…

Но через несколько секунд он уже кончил, и она все проглотила, почти все, а потом вытянулась рядом, прижимаясь к нему и положив голову ему на грудь. Доналд повернулся к ней и закрыл глаза, чувствуя, как бьется ее сердце рядом с его собственным.

Он проснулся и только тогда понял, что заснул. Рука онемела – он давил на нее всем своим весом, прижав к металлическому выступу на полу грузовика. Медленно повернувшись, он вздрогнул от холода и, отыскав на ощупь замок «молнии», потянул его вверх. Внутри одного из фургонов горел свет, да и небо на востоке уже начинало светлеть. Он подумал, долго ли Эйнджел оставалась здесь с ним, прежде чем уйти к себе. И пытался припомнить все подробности того, что произошло, пока снова не уснул, совершенно того не желая.