Чтение онлайн

В последний вечер Элдер повел Кэтрин в прибрежное кафе в Портминстере, а после ужина они побродили по песчаному пляжу.

– Как дела дома? – спросил Элдер. Если не считать мужчины, выгуливавшего собаку, и молодого человека в легком водолазном костюме, отчаянно пытавшегося не упустить отлив, пляж был в их полном распоряжении.

– Да вроде все нормально.

– А Мартин? Как ты с ним?

Мартин Майлз владел магазином одежды на Кингз-роуд в Лондоне, еще одним – в Кенсингтоне, сетью салонов-парикмахерских под вывеской «Стрижка-укладка» с отделениями в Лондоне, Челтнеме, Дерби и Ноттингеме. Когда Элдер и Джоан на седьмом году своего брака переехали из Линкольншира в Лондон, Джоан устроилась в один из салонов Майлза стилистом. Год спустя, когда Элдер никак не мог обжиться в столичной полиции, а в его отношениях с женой начался скверный период, у Джоан с Майлзом был короткий роман. Когда это открылось, Элдер и Джоан, обсудив положение и выяснив отношения, решили все забыть. Элдер предложил жене сменить место работы, найти себе другого босса, но Джоан не согласилась. «Мне нужно видеть его каждый день и всегда помнить, что он мне больше не нужен, а вовсе не уходить и потом не знать, так это или нет».

Восемь лет спустя, когда Кэтрин уже переходила в среднюю школу, Джоан предложили место менеджера в новом салоне, который Майлз открыл в Ноттингеме. Они снова переехали. Устроились, обжились. Кэтрин очень понравилась новая школа. Элдер относительно легко освоился в отделе по расследованию особо тяжких преступлений. Иной раз человек ничего не замечает до самого последнего момента, когда уже поздно что-либо предпринимать.

– Я опять с ним виделась. С Мартином. Прости, Фрэнк, но я…

– Виделась с ним?

– Да, я…

– Спала с ним?

– Да. Фрэнк, прости, я…

– И давно это у вас?

– Фрэнк…

– Давно ты с ним спишь?

– Фрэнк, пожалуйста…

Элдер расплескал виски, залив себе руку и брюки.

– Давно, мать твою?!

– Ох, Фрэнк!.. Фрэнк… – Из глаз Джоан текли слезы, дыхание было прерывистым, с лица сошли все краски. – По сути дела, мы никогда не переставали…

Пляж теперь был в их полном распоряжении, его и Кэтрин, и их сопровождал тихий плеск волн медленно начинающегося прилива.

– Выпьем еще кофе, прежде чем пойдем назад? – предложил Элдер.

– Я лучше не буду. Мне завтра рано вставать.

К тому времени, когда они вернулись в коттедж, небо уже было серым и начинало чернеть. Несколько минут они стояли снаружи, молча глядя на звезды. Кэтрин уже собрала свой рюкзак, он стоял у подножия лестницы.

– Спокойной ночи, пап.

Прижав к себе, он поцеловал ее в волосы, потом в щеку.

– Хорошо, что ты приехала.

– Да. Хорошо было.

Потом он стоял в своей маленькой кухне – в руке стакан с виски, а вокруг лампы пляшут мотыльки – и слушал, как она ходит наверху. Потом тишина. Когда они с Джоан разъехались, он очень старался как-то подбодрить дочь, не желая, чтобы та стала воображать, что в этом есть и ее вина.

«Я люблю тебя, Кэт, – сказал он ей тогда. – Ты ведь знаешь это, да?» А она посмотрела на него и грустно улыбнулась: «Знаю, но это не имеет никакого значения, не так ли?» «О чем ты говоришь? Конечно, имеет!» – «Нет. Все дело в маме. Тебе нужно было больше ее любить».

Элдер проглотил остатки виски и сполоснул стакан; эту ночь он провел внизу, в кресле, накрыв ноги одеялом. Быстрый завтрак еще до семи утра, потом езда через гранитный хребет полуострова в Пензанс. Поезд стоял у перрона, все двери настежь. Быстрое объятие, и она отвернулась.

– Ты еще приедешь ко мне?

– Конечно.

Взмах руки, крик кондуктора, лицо Кэтрин в окне, белесое, смазанное. И Элдер, на самом краю платформы, машет рукой, рывок и отход поезда отзываются во всем теле острой болью, реальной, как от удара, а поезд уже исчезает вдали…

Хозяин ближайшего к дому Элдера бара был известен своей грубостью и бестактностью, однако Элдер довольно часто показывался у него, чтобы заслужить не самое презрительное к себе отношение.

– Вам тут звонили, – сообщил хозяин бара. – Женщина. Если это за неуплату аренды, я не удивлюсь. – Его смех, похожий на петушиное кукареканье, эхом отразился от потолка. – У вас же есть причины вот так прятаться в здешних местах. Сказала, позвонит еще, около девяти.

«Кэтрин? – подумал Элдер. – Или Джоан?»

Оказалось, ни та, ни другая. Хотя этот голос он в последний раз слышал два года назад, Элдер без труда узнал низкий тембр Морин Прайор. Когда-то она была сержантом полиции Ноттингемшира и работала вместе с Элдером, а теперь стала инспектором отдела по расследованию особо тяжких преступлений.

– Привет, Морин. Что стряслось?

– Шейн Доналд.

– И что с ним?

– Его вот-вот освободят. Условно-досрочно. Я подумала, тебе надо об этом знать.

– Спасибо, Морин.

В семнадцать лет осужденный за убийство, Доналд отбывал срок в пенитенциарных заведениях ее величества. Его подельник, Алан Маккернан, старше его годами, признанный зачинщиком, получил пожизненное. Это было в 1989 году. Сейчас Доналду, видимо, уже за тридцать.

– Тут в местной прессе поднялась небольшая суматоха.

– А как они об этом пронюхали?

– От родителей жертвы, их известили официально.

– Ну конечно!

«Жертва, – подумал Элдер. – Люси Пэдмор, шестнадцати лет, на год моложе Доналда».

– Если тебя интересует, я могу собрать вырезки и послать тебе.

– Да, о'кей, присылай. Спасибо, Морин.

– Хорошо, Фрэнк. Ты смотри не пропадай там.

Несмотря на то что больше трех лет работал с Морин Прайор, Элдер мало что знал о ней – подробности своей личной жизни она утаивала, как последний скряга. Одинокая и, насколько можно было судить, не склонная к лесбийским забавам, она никогда не увиливала от заданий, какими бы они ни были скучными или неприятными, всегда честно платила свою долю, когда они забегали в бар после службы. По сравнению с Морин Элдер был, что называется, душа нараспашку, жил, как поется в песне, открыв сердце ветру.

Он постоял с минуту, прежде чем положить трубку на аппарат и вернуться к стойке. Шейн Доналд. Он хорошо помнил его – тощий парень со слезящимися глазками, легко поддающийся чужому влиянию; такого очень просто держать в полном подчинении. Элдер вдруг подумал, к кому Доналд мог прибиться в тюрьме и к чему это его привело. Теперь его отправят в другую часть страны, подальше от места преступления; первые шесть месяцев он, по всей вероятности, проведет в общежитии для таких же условно освобожденных; за ним установят плотное наблюдение, чтобы убедиться, что заключение о его готовности вернуться к нормальной жизни в обществе было хорошо обоснованным.