Чтение онлайн

Должно быть Арнольд хотел убедиться, что я не принимаю успокоительное. Какая глупость, я не настолько сумасбродка, чтобы оборвать свою жизнь таким унизительным способом.

– Арнольд, ступай домой к семье. Я обещаю, что завтра утром моё сердце будет биться, а губы - улыбаться.

– А глаза?
– тихо спросил брат и осторожно взял меня за руку.

– Глаза оставь в покое.

– Я люблю тебя, Лара.
– Арнольд нежно поцеловал кончики моих пальцев.
– Помни об этом.

Я почувствовала, как глаза мои закрываются, а сознание уплывает куда-то вдаль. Я сильно устала, и тело охватила спасительная слабость. Я уснула мгновенно и даже не слышала, как Арнольд ушёл.

– 14-

В жизни бывают моменты, когда время словно останавливается. Каждый день похож на другой, и календарь на стене отсчитывает месяцы словно капли в бесконечном океане. Ничего не меняется, но и не остаётся прежним. Я училась жить сама. И это получалось не так уж тяжело, как мне казалось раньше.

Страсти поутихли, эмоции улеглись, и только сердце продолжало биться в привычном ритме. Не имея своей личной жизни, я наблюдала за жизнью остальных.

Арнольд и Ольга получили разрешение на второго ребёнка. Это была такая радость, что никто до сих пор не мог прийти в себя. Они ждали девочку, которая должна была появиться на свет через три месяца.

Виктор и Мария возобновили свой брак. На удивление, им никто не препятствовал. Ни один семейный психолог не высказался против. Но в разрешении на ребёнка им было категорически отказано. К планированию и воспитанию детей в нашем полушарии относились чересчур серьёзно. Должно быть, ответственные за детей психологи не считали этот брак стабильным.

Виктору и Марии выпало серьёзное испытание: им предстояло смириться, что они смогут быть вместе, но у них никогда не будет детей. Я думаю, что это будет нелегко.

Но кто сказал, что жизнь состоит из роз и гладко вымощенных дорожек? В ней полно ухабов и терновых кустов. Пускай в нашем полушарии мы избавились от войн и насилия. Но никто не в состоянии уберечь человека от борьбы с самим собой.

Прошло уже девять месяцев с тех пор, как я узнала, что "Татум 146-С" не вернётся. А завтра мне стукнет двадцать девять лет.

Я не планировала отмечать свой день рождения. Но разве при таком количестве любящих родственников у меня был выбор? Тем более, что завтра выходной.

Я закрыла свой дневник, который начала вести с тех пор, как почувствовала, что не могу оставаться наедине со своими чувствами. И мне действительно стало намного легче. До завтра, мой безмолвный друг. Сегодня мне предстоит длительный рейд по магазинам.

Я давно не готовила сама. Поэтому при мысли о предстоящем празднике с визитом гостей, в душе у меня проснулась женщина. По дороге я тщательно обдумала меню и составила мысленный список покупок.

Надеюсь, мне удастся уложиться в бюджет карточки, которую я взяла с собой. Хоть я и повзрослела, но не настолько, чтобы пытаться рисковать. Всем известно, что шопоголия в организме женщины неискоренима. Отец ласково называл меня транжирой. А меня бесит это слово.

Я не транжира, просто мне нужно всё и сразу.

С продуктами я разобралась довольно быстро. Уложив покупки в корзину робота-носильщика, я решила пройтись по другим вещам. Может, стоило побаловать себя каким-нибудь подарком: новой сумочкой, платьем, флакончиком духов?

Почему-то именно сегодня мне ничего не хотелось. Я остановилась у витрины магазина, где когда-то красовалось сногсшибательное серебристо-фиолетовое платье. Теперь там были выставлены другие образцы, тоже весьма впечатляющие, но уже не столь привлекательные. По крайней мере, для меня.

Это платье до сих пор висит в моём шкафу. Я ещё ни разу его не одевала. Раньше я берегла его для Коллина. Теперь оно просто висело и ждало, пока я о нём вспомню. Я иногда вспоминала, но мне почему-то казалось кощунственным носить это платье.

Психологи говорят, что с трудностями нужно бороться, глядя им прямо в лицо. Иначе до конца дней можно остапаться рабыней своей печали. Мой двадцать девятый день рождения - отличный повод надеть это платье. Надеюсь, я по-прежнему в него влажу.

Как я и предполагала, гости начали собираться к полудню. Видеофон не просигналил ни разу, все предпочли заявиться лично. Первыми прилетели родители. Затем Виктор с Марией. Арнольд с семейством появились последними.

Я смотрела на них и улыбалась от счастья. Как хорошо, что они у меня есть - мои родные. Не могу представить, как бы я пережила всё это, если бы у меня не было семьи.

Все немного изменились - каждый по-своему. Мама сделала пластику, Ольга заметно поправилась, и это ей шло. Арнольд смотрел на неё влюблёнными глазами.

Виктор стал как будто немного выше. Лицо Марии было серьёзным, хотя она постоянно улыбалась. Они смотрелись весьма гармонично, словно дополняя друг друга.

Димарис тоже заметно подрос. Он коротко поздравил меня и поспешил к Дасти, который с самого утра носился по дому как угорелый, сходя с ума от аппетитных запахов.

Взрослые расселись по кушеткам, и я вызвала роботов-столиков. Незаменимое изобретение, придуманное специально для приёма гостей. У нас с Колином часто бывали гости.

Теперь гости были только у меня. Сквозь шум разговоров я услышала сигнал видеофона. Потом ещё один. Я встала и дотронулась до сенсорной панели приёмника. Пришло несколько видеопоздравлений от моих старых друзей и одно от матери Коллина.

Стелла Золянская ещё помнит, когда у меня день рождения. Я ощутила внезапное чувство вины: мы почти не общались последние полгода. Эта женщина стойко восприняла новость о том, что скорее всего, больше никогда не увидит единственного сына. Похоже, она уже смирилась. Не думаю, что это далось ей легко.

Стелла пожелала мне новой и крепкой любви. Мудрый совет женщины, которая прожила на свете почти вдвое дольше.

Я решила, что сегодня не дам шанса грустным мыслям завладеть моим настроением, поэтому просто отключила видеофон и вернулась к родным.

Ближе к вечеру гости начали расходиться. Родители заторопились домой, видимо, не хотели мешать молодым общаться на привычные для них темы, не смущаясь присутствием людей старшего поколения. В этом родители были немного старомодны - качество, развивающееся у многих обычно в зрелом возрасте, годам к шестидесяти пяти. Я раньше и не думала о том, что родителям уже столько лет.