Чтение онлайн

– Да знаю я.

Шаги остановились совсем рядом, на занавеску упали две тени. Полуживой от страха Тарас задержал дыхание. Голоса зазвучали так громко, словно к уху поднесли радиоприемник:

– Как он? – Одна из теней, большая и бесформенная, махнула рукой в сторону кровати, где лежал раненый.

– Операцию перенес нормально. – Вторая тень, более отчетливая, скрестила руки на груди. – Но состояние пока еще тяжелое, на восстановление уйдет много времени.

Тарас, сглотнув в горле комок, чуть отодвинул занавеску, на этот раз выглядывая изнутри. Беседующие находились на расстоянии шага, он мог бы дотянуться до них рукой. Холодный и жестокий голос принадлежал незнакомцу в знакомом черном плаще с накинутым капюшоном. Он стоял спиной, но Тарас не сомневался, что лицо скрывает белая маска. Мягким и вежливым голосом говорил интеллигентного вида седовласый мужик в белом халате и с толстыми очками на горбатом носу.

– Я бы хотел взглянуть… - Фигура в плаще протянула руку к занавеске.

Ноги Тараса подкосились, он едва не рухнул на пол. Сейчас занавеску отдернут, и ему конец!

Но положение спас седовласый:

– Сегодня я снял часть бинтов, - поспешно предупредил он. – Теперь видно его лицо.

Рука отдернулась от занавески, словно коснулась раскаленной сковородки.

– Ладно, - проскрипел он недовольным голосом. – Идем.

Двое зашагали прочь, голоса постепенно затихли, хлопнула дверь. Тарас ни живой, ни мертвый, немного постоял с закрытыми глазами, прислонившись к перегородке, затем осторожно выглянул из-за занавески. Среди ряда коек царили тишина и пустота.

Тарас с облегчением вздохнул, ладонь смахнула крупные капли пота со лба. Раненый неподвижно лежал на постели с закрытыми глазами. Тарас собрался уходить, но остановился, озаренный идеей. Еще раз взглянул на незнакомца в окровавленных бинтах, грязное полотенце слетело с бедер. Быстро и бесшумно снял плащ, висящий на стене, плотная ткань легла на голое тело. Новое одеяние повисло на фигуре мешком, руки скрылись в широких и длинных рукавах. Ноги утонули в чересчур больших ботинках, похожих на армейские берцы, пришлось туго затянуть шнурки. Затем Тарас осторожно взял с тумбочки маску с красной римской цифрой 21 на лбу. Раненый громко всхрапнул, рот приоткрылся, издавая громкий и судорожный вздох. Тарас замер, боясь пошевелить пальцем, но незнакомец так и не очнулся.

С маской пришлось провозиться подольше, но в конце концов ее удалось пристроить на лице так, чтобы видеть хотя бы вполглаза. Тарас затянул ремешок на затылке и накинул на голову капюшон. Дышать через маску оказалось очень трудно, лицо сразу же вспотело и зачесалось так, словно по коже разбежались тысячи муравьев.

Тарас затолкал сброшенное с бедер полотенце под кровать раненого и выскользнул из-под занавески. В новом облачении он чувствовал себя страшно неуютно. Обувь болталась на ногах, длинный плащ волочился по полу, капюшон сползал на глаза, маска больно давила на лоб.

Тарас миновал длинный ряд больничных коек, и снова оказался у двери. Осторожно приоткрыл, высунул голову, надеясь, что ее не отрубят. На площадке вокруг винтовой лестницы оказалось пусто, и Тарас, прикрыв дверь, поднялся этажом выше. На этот раз дверей оказалось намного больше, глаза растерянно разбежались.

Тарас стоял на месте, не зная куда идти дальше, как вдруг по натянутым нервам ударил скрип – одна из дверей открылась, и на площадке показались три фигуры в масках. Ноги Тараса подкосились от ужаса – трое решительным шагом направились в его сторону. Он остался стоять на месте, руки суетливым движением поправили маску. Трое подошли почти вплотную, Тарас зажмурился, губы зашептали молитвы всем известным и неизвестным богам. Маски, не останавливаясь, прошли мимо, прошелестели плащи, три пары ботинок застучали по ступенькам винтовой лестницы. Троица скрылась из виду, поднявшись на этаж выше.

Оставшись один, Тарас схватился за перила, с минуту постоял, ожидая, когда утихнет дрожь в теле. Придя в себя, снова огляделся, раздумывая, что делать дальше – подняться вслед за троицей, или посмотреть что за одной из множества дверей.

Выбрал второе. Подошел к двери, оставшейся приоткрытой после появления троих. Потянул ручку на себя, глаза сузились, пытаясь разглядеть что-нибудь в царившем за дверью полумраке. Шагнул вперед, и едва не покатился кубарем – ноги оказались на крутых ступеньках лестницы. Почти в полной темноте он шаг за шагом спустился вниз. Миновал пару узких поворотов, рука нащупала ручку очередной двери, глаза снова увидели свет, и Тарас понял, что дело плохо.

Он попал в коридор, широкий и очень длинный. По обе стороны в стенах снова белели двери. На потолке горел ряд длинных и узких ламп. Перед глазами сновали десятки, если не сотни фигур в плащах и масках, одинаковые, словно их собрали на одном конвейере. Тарас невольно отступил назад – так резко ударил по ушам гул бесчисленных голосов, хлопанье дверей и топот ботинок. Он чувствовал себя как в солдатской казарме, только вместо военной формы солдаты зачем то напялили плащи и маски.

Тарас хотел развернуться и бежать обратно, но передумал. Он ничем здесь не выделялся, ведь точно такие же маска и плащ красовался и на нем. Тарас немного потоптался в начале коридора, и затем, сам себе удивляясь, неторопливым и уверенным шагом двинулся вперед. Черные глазницы масок скользили по нему короткими взглядами, Тарас, опустив голову, двигался через жидкий поток одинаковых фигур, слышал обрывки фраз, чувствовал плотный запах мужских тел. Его задевали плечами, один отдавил ногу, другой грубо оттолкнул, прошипев: «куда прешь, придурок!». Но убивать явно никто не собирался. Пока.

Тарас шел по коридору, поглядывая по сторонам. На закрытых дверях он увидел те же красные римские цифры, что и на масках. Иногда они открывались, когда кто-нибудь входил или выходил, но Тарас не успевал разглядеть, что там внутри. Номера шли один за другим, по порядку, и вскоре он увидел дверь под номером 21. Такой же, как и у маски, которую он спер.

Тарас воровато огляделся по сторонам. Мимо прошел Сорок Третий, за ним Двадцать Шестой, оба даже не взглянули на него. Рука легла на круглую ручку, Тарас потянул на себя, но безуспешно – дверь оказалась запертой. Не желая вызывать подозрений, он хотел двигаться дальше, но путь преградила дверь соседняя, открывшаяся перед самым носом. Тарас обошел преграду, но твердая рука легла на плечо, задержала.

– Стой!

В груди похолодело. Тарас, трепеща как флаг на морском побережье, медленно обернулся. Чтобы увидеть номер на маске, пришлось запрокинуть голову – Двадцать Второй оказался просто гигантом, очертания широкой груди и могучих мышц не мог скрыть даже мешковатый балахон.

– Ты куда собрался?

– Никуда, - едва пошевелил занемевшими от ужаса губами Тарас.

– Ты уже поправился? – В неприятном, грубом голосе Двадцать Второго звучало непомерное удивление.

Тарас вытер потные ладони, прокашлялся. Ответил как можно более уверенно:

– Ну да.

Двадцать Второй радостно раскинул в стороны длинные руки.

– Дружище, как я рад!

В следующую секунду ошарашенный Тарас оказался в крепких объятиях. Могучие руки крепко стиснули, ребра затрещали, в горле захрипело.

– Ох… прости, ты ж после лазарета, - сказал Двадцать Второй извиняющимся голосом, разжимая объятия. – Ты как? Нигде не болит?

– Н… нет, - ответил Тарас, потирая ребра.

– Елки, как ты исхудал! Кожа да кости! А что ты молчишь? Не рад мне что ли, а, засранец? Или тебе в лазарете память отшибло?