Туда! И надеюсь, обратно...
Шрифт:
– Рыбалка.
Точно, мы же целый год ждали папиного отпуска, чтобы поехать на рыбалку…
– Ты помнишь?!
Никогда не забуду.
Киваю, встаю и хочу уйти, но застываю на пороге. Не так я себе представляла свой прощальный ужин.
– Пап, я люблю тебя, – шепчу, приказывая таракашкам использовать все краски, какие они только найдут в подсознании, чтобы запечатлеть каждую маловажную деталь нашей кухонки на холсте моей памяти. Я хочу запомнить всё. И этот вечно грязный чайник, который, лично я драю каждый месяц, но чище он от этого не становится, и этот холодильник, усыпанный изгрызенными, порванными, выцветшими на солнце магнитами, собранными по всем городам России, в которых мой отец бывал по долгу службы, и эта картина, занимающая полстены, она ведь никому не нравится, но висит здесь уже лет одиннадцать, не меньше, и этот стол, купленный в ИКЕА, не шатающийся только благодаря каталогу ИКЕА, примостившемуся под левой задней ножкой, и, конечно же, папа, с встревоженным, будто понимающим, что я прощаюсь, взглядом.
– И я тебя… зайка.
– Оу, нет! Лучше зови солнышком! – морщусь я, а он смеется и моментально успокаивается, зачёрпывая столовую ложку жареного лука и протягивая мне.
– Хорошо, но только после того, как ты это попробуешь…
Расширенными от ужаса глазами я посмотрела на эти золотисто-коричневые кусочки, напоминающие лежащих на муравейнике опарышей, и покачала головой.
– Зайка, так зайка! Пожалуй, попрыгаю я отсюда…
Как. Же. Я. Обожаю. Законы. Её. Величества. Подлости.
Большой плакат и не менее большие, даже жирные кавычки, выложенные свернувшимися в калачик ежами и вереницами тараканов с транспарантами, декламирующими «Долой Красную королеву!» и «Нет – монархии! Да – демократии!»
Ведь такой простой план был… Открываю книгу на нужной странице и засыпаю. Но нет… Как всегда, когда нужно уснуть пораньше (особенно, если на первом уроке самостоятельная по физике), сон, получивший приказ от Её Величества, залез на шкаф и слезать оттуда не планировал, как я его ни упрашивала.
До четырех часов утра, о которых меня оповестила вернувшаяся со свидания сестра, я чего только не перепробовала – читала Мёртвые души, считала слонов и слоних, овец и... залезала в интернет, чтобы вспомнить, как зовут мужей овец (точно, баран!), полежала, ещё раз залезла в интернет, на этот раз за тем, чтобы найти советы о том, как лучше уснуть, открыла форточку, съела чайную ложку мёда, потом увидела совет о том, что можно съесть целую луковицу, и разочаровалась в интернете. Единственное, что я не попробовала, так это снотворное, но только потому, что аптечка и всё её содержимое – мои ровесники. В четыре пятнадцать я решила попробовать отжиматься до тех пор, пока совсем не обессилю и не отключусь. Постелила плед, положила книгу и начала отжиматься. Первую часть плана я исполнила довольно быстро – обессилила и упала мордочкой на книгу я после третьего раза, но вот уснуть так и не удалось.
Сердце учащённо бьётся, да ещё и мысли всякие противные начали подкрадываться со стороны подоконника, о том, что ничего не получится, что даже если я туда вернусь, меня тут же грохнут, но теперь уже навсегда, что Пит уже умер и…
Аррр…
Хорошенько стукнув лбом о страницы, я протянула руку к телефону и ткнула пальцем с обгрызенным ногтем в кнопку плэй.
И как вы думаете, какая песня просочилась в комнату через динамики? Конечно! Наш старый-добрый сопереживающий и внушающий надежду Сплин.
Скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни и полетели.
Нужно вписать в чью-то тетрадь, кровью, как в метрополитене:
“Выхода нет”! Выхода нет!
Грустно усмехнувшись, я провела пальцем по экрану переключая радио на другую волну.
Мимо нас, мимо нас пьяное Солнце –
Оно уйдёт и больше не вернется.
Ну, что же ты молчишь, не поднимая глаз?
Мимо нас...
– Я не пьяная, – выдохнула я, в который раз недобрым словом помянув эту королевскую Подлость. – А почему я не пьяная? – самый актуальный вопрос. – А потому что пить нечего… – Да, кроме лука дома ничего нет. – Иначе я бы уже давно осушил бокальчик-другой шампанского и уснула. А та-ак…
А! Я зевнула! Да!
И счастливо улыбнувшись, я поудобнее устроилась на любимой книжке и начала гулять усталым взглядом по знакомым расплывающимся строчкам.
«Во рту стоит мерзкий тухлый привкус, который не пропадает и от воды»
«Осторожно вытаскиваю губами тычинку, и на язык падает капелька нектара»
«А ведь мы смогли бы, как думаешь?»
«И вдруг я ловлю себя на том, что думаю уже не о Гейле, а о Пите»
Пит… Мы обязательно встретимся... Ведь я не смогу успокоиться, пока не ска-ажу... А-ах...
“Пит!”
====== Часть II. Игры. VIII ======
Каждому человеку хочется,
чтобы у него появились крылья,
и он мог улететь.
Но закон подлости таков,
что когда крылья появляются
—
лететь некуда.
NN
Космос. Искрящийся зелёный млечный путь, засасывающий в глубину манящей ощущением свободы бездны звёзд и созвездий.
Лайм. Сочный, кисловатый, с лёгким привкусом мяты, а потому освежающий так, как ни один холодный душ в мире не смог бы.
Шар. Заточённый в объятия бурых дуг, переливающийся всеми оттенками лета – от лимонно-жёлтого до малахитового – магический сгусток, через который, кажется, можно увидеть не только прошлое или будущее, но даже пространство, существующее вне всякого времени.
Воображение породило множество ассоциаций и сравнительных образов, пока сознание приходило в себя и постепенно понимало, что в ноздри проникает чистый и непорочный запах хвои, по ушам бьёт впивающийся в ствол дерева дятел, а на тело падают немногочисленнее солнечные лучи, расплавляющие кожу не хуже концентрированной серной кислоты. Только когда мне на нос спикировала божья коровка, я поняла, что космос-лайм-шар – не что иное как сосны, устремившиеся ввысь и скрывшие большую часть небесного светила своими пышными кронами.
– Пит! – крикнула я. Точнее – попыталась, но из до боли исцарапанного горла не вырвалось ничего, кроме парочки… Да это даже звуками назвать стыдно, особенно мне – человеку, потратившему на музыкальную школу лучшее время своей жизни. Да… Никогда не забуду эти… Сорок три минуты, после которых меня вежливо выгнали, не забыв взять клятву, что я больше никогда в жизни не возьму в свои руки музыкальный инструмент, даже если это будут обычные деревянные ложки или барабанные палочки. (Тем более, если это будут барабанные палочки, ещё же убью кого-нибудь ненароком, или, что намного хуже – испорчу барабаны, а они дорогие, заразы…)