Тсанса
Шрифт:
— Во время поездки мы с Рафаэлем видели Мао.
— Мао? — переспросила Авирона. — Златовласку Мао?
— Да. Это ведь ты сказала Весте, что ее кто-то переобратил?
Она пожала плечами и улыбнулась.
— Я предположила, что ее переобратили. Но что произошло на самом деле, я не знаю.
— Как такое может быть? Ты должна знать все.
— Так что произошло, Винсент?
И правда, что произошло? Я приперся в Библиотеку и трое суток роюсь в книгах на предмет того-сам-не-знаю-чего. Это нонсенс, но я уверен, что что-то да найду, хотя и не представляю, как это должно выглядеть.
— Ей нужна помощь.
— И как же ты намереваешься ей помочь?
— Я не знаю. Но ведь ей больно! Разве она должна страдать? Может быть, я…
Авирона накрыла ладонью мои пальцы.
— Почему ты решил, что ей больно? — спросила она.
— Я знаю, что ей больно. Душевно. И ей нужно помочь.
— Ты думаешь, у нас с тобой есть душа, Винсент?
Я отдернул руку и взял со стола перо. Авирона следила за тем, как стеклянный кончик выводит на пергаменте абстрактные фигуры и завитки.
— А разве нет?
— Мы — люди, которых убил наш создатель для того, чтобы дать нам другую, темную жизнь. Но с человеческой точки зрения мы мертвы. У мертвых нет души.
— Это неправда. У нас есть душа. Кто сказал, что у обращенного существа ее нет?!
— А у дважды обращенного существа ее точно нет. Ведь оно умерло дважды.
— Так ты знаешь, что она — переобращенное существо?
Авирона вздохнула.
— Нет, Винсент. Я знаю, что тебе не нужно забивать этим голову. Пусть это существо будет хоть трижды обращенным — ты ему не поможешь.
— Хорошо. — Я отложил перо, ожидая, что Авирона что-то скажет, но она молчала. — У тебя есть душа. У меня есть душа. И у Мао тоже есть душа.
— Может, она тебе просто понравилась?
Я вспыхнул.
— С чего ты взяла?!
— Как поживает твой комментарий к Темному трактату? Главный интересовался. На этот раз я серьезно.
— Извини, забыл. Но мне осталось совсем немного. Я закончу через пару дней.
— До того, как приступишь к работе, загляни к Авиэлю. Еще один крик Даны «я поеду только с Винсентом» — и от Темного храма останутся только руины.