Чтение онлайн

Был, впрочем, способ форсировать события. Если Йому кто-то победит в честном поединке, или хотя бы сразится с ним с ничейным результатом, все увидят, что он обычный человек, на самом деле. А если этот 'кто-то' будет девочкой - темная звезда Йомы закатится быстрее некуда.

Интересно, а по плечу ли Киоко управиться с ним? Судя по тому, что она уже видела, Йома делает ставку на скорость и ловкость, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы победить и уповающего на силу и стойкость Такехису, и Куроду с его шестерками, причем Такехису - даже без единого удара, чистая психологическая победа. Вопрос в том, хватит ли ловкости и скорости в борьбе против оппонента, обладающего хорошей техникой рукопашного боя, передающейся из поколения в поколение, и делающего упор на мастерство?

Киоко обнаружила, что эта мысль посещает ее все чаще. Хоть первый кю, хоть девятый дан - сродни зарытому таланту, если не применять их на благое дело.

После математики внезапно выяснилось, что учитель Асихара попал на больничный, и подменить его некем, потому последний урок - литературу - отменили, отпустив учеников по домам.

– Давай куда-нибудь пойдем?
– предложила Уруми, когда они возвращались из школы через парк Ханами, - в центре выставка домашних животных вчера открылась.

– И что там?

– Ой, там всего полно! Котята, попугайчики, ящерицы, паучки, хомячки, крыски, черепашки, морские свинки, кролики, комнатные поросята, и даже лемурчики, с ними можно сфотографироваться! Ну и щенки...

Собак Уруми не любила с детства, когда ее слегка покусал по недоразумению соседский японский хин, из-за чего Киоко периодически подтрунивала над подружкой. Ну в самом деле, какая из хина собака?! Он же меньше кошки. Котенок Уруми, если на то пошло, еще похуже будет, с ним и поиграть нельзя, не получив царапин, нрав дикий, даже имя соответствующее.

– Первый раз вижу кота с именем Камикадзе, - сказала как-то Киоко, находясь в гостях у подружки, - почему ты так его назвала?

В ответ из кухни донесся звон разбитой посуды.

– Потому что тайфун на четырех лапах, - философски пожала плечами Уруми.

Еще у нее был хомячок в клетке, по кличке Они , существо настолько злого нрава, что когда его выпускали побегать, Камикадзе в ужасе спасался на столе, шкафу или любой возвышенности, недоступной для агрессивного грызуна. Они признавал только свою хозяйку, вынуть его из клетки, не будучи укушенной, могла лишь Уруми, любой другой человек, пытавшийся сунуть руку в клетку или просто дать хомячку что-то съестное, подвергался атаке незамедлительно и неотвратимо, а котенка злой грызун люто ненавидел и преследовал при любой возможности.

И потому Киоко искренне недоумевала, как Уруми, держащая дома таких монстров, обожающая пауков-птицеедов, на которых она сама смотреть не могла, не говоря уже о том, чтобы взять его в руку и сфотографироваться, может бояться собак из-за пустякового инцидента с маленьким хином. С таким же успехом можно начать бояться котов и грызунов, но человеческая психика - штука странная, и с этим ничего не поделать.

– Ладно, идем на выставку, - согласилась Киоко, - только у них сейчас перерыв, полагаю. Надо бы перекусить, а я заодно зайду в интернет, гляну, как там папин сайт.

– У твоего папы свой сайт есть?
– удивилась Уруми.

– Ну да. Про боевые искусства, закалку воли и прочие сопутствующие вещи. Сегодня без информационной поддержки никуда, даже если в городе всего два додзе - приходится конкурировать с додзе Сагары.

– Ладно, тогда можем посидеть в парке, ты будешь сайт смотреть, а я тем временем сбегаю за такояки, вот и перекусим. Тебе сколько брать?

– Одну порцию.

Они дошли до края парка, Киоко сняла ранец, достала из него планшет и села на лавочку, а Уруми отправилась за такояки, которые продавались на ближайшей же улице.

Проверка принесла хорошие эмоции: посещаемость сайта потихоньку растет, для додзе в маленьком городке даже сто пятьдесят просмотров в сутки - это много. Статья, написанная отцом, вызвала определенный интерес, Киоко проверила и убедилась, что посетители сайта приходили не только из Сакурами, но и из префектуры. Жаль, в общеяпонском сегменте сайт их додзе пока что теряется в списках аналогичных сайтов. Ну и ладно, Киоко сразу сказала, что толку будет мало, потому как их додзе в городе и так все знают, сайт - лишь ответ на появление оного у единственного конкурента, сэнсэя Сагары, другого смысла в нем нету. Увы, но двум додзе в маленьком городке тесновато. И угораздило же Сагару вернуться в Сакурами, мог бы и в Киото додзе открыть.

Киоко и ее отец испытывали к Норихиро Сагаре одинаково сильную неприязнь, но не как к конкурирующему владельцу додзе, а как к бойцу и учителю, отвергающему и традиции японских боевых искусств, и общепринятую мораль. Общеизвестно, что каратэ способствует любви среди людей: высокая дисциплина, самоконтроль и сдержанность каратэки не позволяют ему обидеть других, а его сила и мастерство не позволяют другим обидеть его. Сама философия большинства смертоносных искусств допускает бойцу применять свои навыки лишь в крайних случаях, и отец Киоко полностью следовал этому принципу: однажды друзья шутки ради взяли его за руки и ноги и сбросили с причала в воду. На вопрос, как же такой великий боец позволил подобное, он лишь добродушно улыбнулся: перекалечить всех в две секунды шестому дану не проблема. А вот освободиться так, чтобы никто не пострадал, немного сложнее, потому будущий сэнсэй Хираяма решил, что намокнуть - меньшее зло, чем неумышленно причинить вред своим глупым знакомым.

А Норихиро Сагара практиковал несколько иной подход и к жизни, и к боевым искусствам. Перепробовав много чего, он остановил свой выбор на вин-чунь, стиле ушу, сугубо утилитарной боевой школе, напрочь лишенной философской составляющей. Мастер Хираяма часто повторял, что вин-чунь, обладая колоссальной технической базой, не оставляет своему адепту никакого разнообразия жизненного пути. Сам принцип этой школы подразумевает лишь одно направление движения: вперед, на обострение конфликта и его решение путем силы. Древняя японская мудрость гласит: одержи победу, готовя ее, и только потом, если надо, дерись. Вторая говорит, что лучший бой - тот, который не состоялся. В то же время чужой японской культуре вин-чунь не учит никаким путям решения конфликта, кроме прямого боевого столкновения. Как итог, практикующие его в жизни редко способны делать выбор в пользу мудрости, сдержанности или воли, потому что их боевое искусство, видящее в человеке исключительно боевой механизм, приучает к одному-единственному способу преодоления жизненных трудностей - силовому.

И эта особенность, и так слегка неприглядная сама по себе, истинному японскому воину, чей жизненный путь предполагает в первую очередь самосовершенствование, особенно отвратительна. То же айкидо, созданное великим японцем Морихеем Уэсибой, к примеру, вообще отрицает такой элемент, как соревнование: айкидока должен побеждать самого себя, свои недостатки, ибо это самая трудная и желанная победа. В то же время вин-чунь, как метко заметил один мастер айкидо - дисциплина для людей, слишком слабых духовно, чтобы одержать победу над собой.