Трюкач
Шрифт:
Дик отвлекся и снова сжался пружиной.
Ломакин замер, показывая дорогущему Дику: замер я, замер! место, Дик, место!
– Пустое! – с превосходством отмахнулся Кудимов. – Спишем на представительские расходы. У нас этого добра… Вас проводить?
– Пустое! – передразнил Ломакин. – И кстати, Игорь Василичь! На будущее. Если вы так дорожите своей тачкой, то служебную собаку лучше держать не дома, а в салоне машины. Тогда точно никто не рискнет сунуться. И в «Титане» нужда отпадет. И пистолетиком игрушечным не надо будет размахивать.
– Ну-ну! – отреагировал Кудимов, указывая глазами на выход. Поговорили и хватит.
Все-таки у пса должен быть один хозяин. И хозяин этот – не Кудимов, а детка-Лера. Воспротивилась дочь, значит, – неча собачке мерзнуть в иномарке, которая отцу дороже и ближе живого-теплого. А то Кудимов на эту тему не конфликтовал с дочерью!
Иди, Гурген Джамалович, не сыпь соль на раны! Вас проводить? До автобуса?
– Я провожу! – безапелляционно объявила детка-Лера. – Мы с Диком проводим. Ему давно пора.
Давно пора. Ему – это Дику. Ему, Ломакину, тоже давно пора. То есть – погулять.
– Я сам Дика выгуляю! – вякнул Игорь Василичь.
– Еще что скажешь? – погасила папашу дочь. – Вы идете?
Чего опасаться отцу, потерявшему сына? Дочь на очереди? Но ведь все невысказанные пожелания невыявленного Солоненко выполнены. Солоненко – в доле с Игорем Василичем. Значит, дочери ничего не грозит. Тем более в сопровождении натасканного ротвейлера. Не так ли? Ах, да! Еще маньяки по городу где-то бродят, норовят в один лифт с ребенком втиснуться и зверски выдрать кишечно-желудочный тракт. Между прочим, от Коломяжского шоссе до Богатырского проспекта, где и нашумел случай, – рукой подать. Не ровен час… Тем более, маньяка ищут пожарники, ищет милиция – а он канул.
Бросьте, папаша! Стал бы вам маньяк паспорт предъявлять! Стал бы он беседы беседовать!
– Дик! Место! – рявкнул Кудимов.
– Дик! Гулять! – возразила дочь.
Ротвейлер выбрал «гулять».
– Жаль, что у нас не получилось… – еще раз выразил сожаление Ломакин.
– Жаль… – поступился искренностью Кудимов. Вполне вероятно, в последний миг действительно сообразил выгоду от внезапного визита, но… поздно. Как бы смешным не показаться: а то еще посидим- обсудим, мысль одна появилась! Поезд, что называется, ушел. А вдруг все-таки?! – Где вас найти, если что…
– Если что – что?
– Ну… мало ли…
– Я вас сам найду, если что! – отомстил Ломакин за вынужденные ужимки и прыжки перед угрозой Дика.
– Если что – что?! – всполошился Игорь Василичь.
– Сами знаете! – многозначительно изрек Ломакин. Сам не знал, чем пригрозил. Но пригрозил. Молчи, Кудимов, что к тебе являлся некий Мерджанян. А то хуже будет. Дочь, опять же, у тебя. Вполне самостоятельный ребенок, сколь бы ты ни полагал, что держишь ее на привязи.
– Лера… Только… недолго. Я прошу… – сдался Кудимов. – Только до автобуса, ладно?
– Дика? До автобуса? – прикинулась идиоткой детка-Лера.
– Перестань! – взвился отец.
– А ты не начинай! – отразила дочь. – Что со мной может случиться?! Все уже случилось, папа. И не со мной!
Явно нестыковка у дочери с папашкой.
Да. Нестыковка. Папашка и в самом деле мнит виновниками гибели Гоши только и только друзей Гоши. А среди друзей Гоши – масса друзей Леры. Папашка несправедлив, он старомоден и не понимает… А между тем…
Ломакин вынужденно кивал и поддакивал. Дик зигзагами и кругами носился по местности, вынюхивая островки опорожнения. Ломакин вынужденно повторял эти зигзаги и круги. Компенсируя афронт в квартире, Лера доверила гостю поводок. Скомандовала Дику: «Свой!». И доверила поводок.
Да, Ломакин, то бишь манерный армянин, близкий друг покойного брата Гоши был свой.
Она говорила взахлеб: Фредди Меркури, Элтон Джон, Рудольф Нуриев, Брайан Эпстайн… Да что там! Чайковский! Короче, влечение к однополым – не мерзость, а свидетельство особо тонкой душевной организации, чуть ли не признак априорной гениальности. А папашка – косный-невежественный тип. Он и Гошу не любил за… тонкую душевную организацию. А какие у Гоши композиции остались, если бы вы знали! Его даже Шорохов планировал в передачу включить, его даже Крунюхов поощрял! А папашка всячески препятствовал. Она, Лера, целиком и полностью на стороне Гургена. Она, Лера, будь то в ее силах, сама бы нашла убийцу Гоши и своими руками расстреляла бы! Но папашка, похоже, считает: что ни делается, все к лучшему. Представляете? Сына шилом закололи, а отец считает – к лучшему. Они, Лера и Гоша, двойняшки. Гоша на полчаса старше. Никто так его не понимал, как Лера. А папашка абсолютно ничего не понимает!
Ну да, ну да! Голубые – светлое будущее всего человечества. И от СПИДа именно гомики уберегут планету, сподвигнув население собственным примером: перед любовными играми обезопасьтесь резиной. Только СПИД все же не из ЦРУ выхлестнул, просто повадились африканские негроиды уестествлять желтых обезьян, а у тех внутри, как раз там, дремал этот самый вирус. Эка! Проснись и пой! Тем более, что негроиды повадились в Россию – якобы учиться, якобы перенимать передовое. То-то развелось нынче мулатов-квартеронов. Кстати, Антонина…
Ломакин ежился как бы от вечернего ветерочка, но на самом деле – от вынужденности врать. Пусть молча, но врать. Ребенку. Ну что поделаешь! Ну без отклонений Ломакин! Помнится, самым сильным потрясением зрелой юности стал не слух, но подтвержденный прессой факт: кумир детства, из-за которого Ломакин и подался в каскадеры, Жан Маре – отъявленный гомик. Что не мешает ему, Маре, в графе анкеты «ближайшие родственники» отвечать: сын Серж. Впрочем, в графе «чего хотелось бы добиться» Маре отвечал: самоуважения…
Гоша был для Леры самым близким человеком. Мама умерла при родах. Папашка изредка проговаривается, что вообще не хотел детей, особенно если мальчик получился… такой, особенно если из-за младенцев погибла мать, жена. Он почему-то винит детей в смерти жены. А вот Лера теперь смело винит папашку в смерти Гоши, да! Вот вы послушайте, вы понимаете! Гоша для вас был близким человеком. И для меня тоже!
Она, Лера, предполагает, что не все так просто с этим шилом в метро. Папашка ни за что сам не скажет, но он, папашка, работает с разными фирмами, и кто кому там сколько должен – не ей разбираться. Ее уже тошнит от этого офиса, от вечного трезвона. Папашка после гибели Гоши ни на шаг от себя не отпускает… разве что с Диком. И есть у папашки не то друг, не то приятель, не то неприятель. Что-то их связывает. Точно она, Лера, не помнит, но, отвечая на телефонные звонки, кое-что засекла. Есть такая фирма… «Аура плюс», кажется. Если бы Гурген попробовал туда наведаться…