Чтение онлайн

Обидно было другое. Обидно было слышать это именно от Скалли. С некоторых пор Малдер привык считать Скалли тем единственным человеком, на понимание со стороны которого он мог рассчитывать. Слишком многое они прошли вместе, слишком часто приходилось подставлять плечо друг другу, не раз их жизнь зависела от взаимопонимания. И вот теперь оказалось, что Скалли столь же безучастна к его исканиям, как и все прочие. Всё то же недоумение, а то и презрение пополам с жалостью, словно к слабоумному. Ну что ж, ещё одна иллюзия приказала долго жить…

Опять раздался плеск. На этот раз совсем тихий. Странное дело, но теперь направление можно было определить достаточно точно, хотя туман сгустился ещё больше. Они стояли плечом к плечу на скользких камнях, с оружием на изготовку, до рези в глазах вглядываясь в туман.

Через пару минут напряжённого ожидания из тумана появилась утка. А может быть, селезень. Скалли молча убрала «беретту», старательно застегнула кобуру непослушными пальцами. Сердце опять бешено колотилось, но её уже охватило какое-то тупое равнодушие. Холодно, темно, страшно, утки плавают… Ну и ладно…

— На огонёк приплыла, — спокойно откомментировал Малдер.

Он расстелил спасательный жилет на относительно плоском участке их острова и постарался устроиться с максимальным комфортом. Скалли последовала его примеру. Оба снова надолго замолчали.

— Скажи, Скалли, — вдруг спросил Малдер, — ты могла бы съесть человека? Если бы выхода другого не было?

Скалли сидела, уткнув подбородок в колени. Так было как будто теплее. Она с завистью покосилась на Малдера, который как ни в чём не бывало валялся на спине, подогнув свои длинные ноги, чтобы не свисали в воду. «У, Призрак! Всё ему нипочём!» Но злость уже прошла, а дурацкий вопрос был не самым плохим способом завязать разговор, чтобы скоротать время.

— Ну… мне неприятно об этом думать, — задумчиво произнесла она. — Однако допускаю, что при определённых условиях живое существо вынуждено идти на крайности, чтобы выжить. И я, наверное, ничуть не лучше других…

— Ты вроде бы похудела в последнее время? — продолжал болтать Малдер.

— Да, спасибо за комплимент, — рассеяно поблагодарила Скалли, думая о давешней утке. Ей начинало казаться, что они её совершенно зря упустили — дичь всё-таки… тут до неё всё-таки дошло.

Малдер тихонько засмеялся, покосившись на её вытянувшуюся физиономию. Потом снова стал серьёзным.

— Удивительно, на что способны живые существа ради выживания. Представляешь, Скалли, чего стоило такому гиганту, как плезиозавр, годами скрываться от своего самого страшного врага — человека. Мне порой кажется, что он стал нападать на людей просто от отчаяния. Ему не осталось места в мире, в котором хозяйничает homo sapiens, он обречён. Кстати, если бы человеческая популяция оказалась поставлена в такие условия, думаю, многие повели бы себя также — постарались бы дорого продать жизнь своего вида.

— Малдер, а тебе не кажется, что это уже где-то было? — ситуация, конечно, настраивала на романтические версии, но, по мнению Скалли, настроение не должно влиять на рабочие гипотезы. — В комиксах, например. Или не в слишком научной фантастике. Словом, там же, где плавают доисторические чудовища, летают тарелки и бродят снежные люди. Да на этом сюжете десятки компьютерных игр основываются — жестокие пришельцы колонизировали Землю и последний герой рвётся уничтожить поработителей… а для того чтобы чувствовать отчаяние и мстить, нужно обладать отнюдь не доисторическим интеллектом. Откуда он возьмётся у плезиозавра?

— Что мы знаем о плезиозаврах, Скалли? — пожал плечами Малдер. — Но тут ты, может быть, и права, я не настаиваю. Вполне возможно, что людоедам стал он по причинам более приземистого характера. А что касается повторяющихся сюжетов… Скалли, ведь это то, что в наше время заменяет фольклор. Это современные мифы, проявление коллективного бессознательного. И если коллективное бессознательное фиксируется на определённых сюжетных линиях — это всегда что-то означает. В каждом мифе есть частица истины.

— Да, вопрос только в том, как правильно истолковать знаковую систему мифа. Малдер, нельзя трактовать эти сюжеты столь прямолинейно. Например, сказки о чудовищах, скорее всего, просто проявление коллективной памяти человечества о временах, когда мы жили в пещерах. Из них вовсе не следует, что чудовища продолжают жить среди нас.

— Тогда кто сегодня натолкнул «Патрицию Ральф» на эти милые камушки?

— Боюсь, мне трудно будет убедить доктора Фарадея, что это сделал Синий Дракон, — вздохнула Скалли.

Малдер ничего не ответил. Скалли добросовестно попыталась обдумать версию «Синего Дракона». В конце концов, пока не предложена альтернативная гипотеза. Предположение нельзя считать опровергнутым. А альтернативных версий явно не хватало. Скалли вспомнила окровавленный ошейник.

— Бедняга Квиквэг, — снова вздохнула она.

— Почему ты так его назвала? — спросил Малдер.

— Так звали гарпунщика в «Моби Дике», помнишь? Когда я была маленькая, отец мне читал «Моби Дика». Я называла его Ахав, он меня — Старбак, а собаке я дала кличку Квиквэг. Квиквэг был гарпунщиком на вельботе первого помощника Старбака. Глупо, правда? Сейчас-то я это понимаю…

— Довольно необычная кличка для собаки, — мягко сказал Малдер.

— Да… А вот ты очень похож на Ахава, — вдруг осенило Скалли. — Мстишь жизни за свои утраты. Все тайны, с которыми ты сталкиваешься в этой жизни, вся её жестокость — для тебя лишь ещё один повод, лишний толчок в стремлении отомстить. Всё остальное, всё, что не вписывается в твоё космическое возмездие, — мёртво для тебя, ты его просто не замечаешь.

— Ну вот, опять ты обвиняешь меня в смертных грехах, Скалли, — с упрёком возразил Малдер.