Чтение онлайн

И, желательно, чтобы у одного был тугой кошелёк, набитый не осенними листиками, а чем-нибудь позеленее, хотя бы теми картинками, где всевидящий глаз над пирамидой и всего по тринадцать. Ради намёка на близость масонства…

А у другого говоруна пусть будет ножик.

А он же, который Кирьян Егорыч, есть бог и судья самому себе, и додик. Он есть эталон взвешенной порядочности и полной свободы совести.

Он убежит от ножика, наплюя на гордость.

Он не станет брать «зелёных», если ему предложат их безвозмездно: только в долг, и только тогда, когда действительно нужно позарез. Вот и ножик тут пригодился бы.

Но, не тот случай. Никакого бандитизма, никакой даже скрытой поножовщины, а и не смог бы, пожалуй. Он не Раскольников: полная честность и умеренность во взглядах.

Он же – касательно полной свободы, – апологет беглости и независимости слова от дела.

Он – любитель умеренности в порнографии и сексопатологиях.

Такой вот ровный человек.

Он пестовал и лелеял. Он всякое творил.

Он, забыв о войне и надобности честно рассудить мир, вершил НЕЧТО общественно полезное со своими героинями. Воспитывал и… Вот и героини возникли как бы сами собой…

Тут же читатели объявились. Советчики. Завистники.

– Да что уж там выдумываете, точки какие-то… зачем… Изъясняйтесь проще: «Трахался что ли?»

– Фу, как пОшло, граждане!

Ввиду подобных непоняток со стороны читателей, которые чаще всего числятся в друзьях Кирьяна Егорыча, на героинях надобно бы остановиться подробнее.

– А чё? А ничего? Голому картошка! Бесплатно, не бойтесь, мадамы! Не стесняйтесь, пацаны.

Пацанам за пятьдесят, а всё туда же.

Упомянутые героини те непомерно симпотны и стройны, русифицированы.

Подвержены лепке. В надёжных, конечно, руках. Не в кирьяноегорычевых – слабых и попустительских. Такие эталончики американизированных провинциалок.

Они как стыдливые студентки из кампусов, которые после каждой порно-вечеринки ходят в бутики старых вещей (Маунтин Вью, Калифорния, корпорация Добра, территория кампусов Гугл), чтобы обновить порванные на пьянке трусики.

Это у них такие колоссальные беды:

«Каждый раз, когда я хожу днём на массаж, на моём лице до вечера остаются следы от складок на подушке».

Или:

«Диван в моём кабинете недостаточно длинный, чтобы вытянуться на нём во весь рост».

Нами описываемые девочки не из Калифорнии. Но есть у наших молодых дам головы, и мозжечки в них, даже и не хуже гугловских.

Они немного пусты и чуть-чуть задавалы со вздёрнутыми носами, как некие говорящие целлулоидные куклы из другого, теперь уже из «умного» и передового американского бутика, не предназначенные для немедленного совокупленья. С ними нужно сначала поговорить. И, желательно, не о Кафке и Метерлинке, а о чём-нибудь попроще. Например, по guglовскому стандарту, который этим куклам вложили в мозги. Дурдом-то наш не совсем для чокнутых, а в начальной стадии. Ступень номер один.

Только тогда они раздвинут ножки и раскроют нутро с лепестками – вратами в милый розовый ад.

«Стреляй не надо! Моя – люди», – взывали бы эти девочки-куклы, кабы знали Дерсу Узала. Не знают. Молчат.

Они слегка безрассудны, хоть есть у них головы и мозжечки в них. А вот есть у них некие устройства, прилаженные внизу живота, влияние которых на мозжечки, мозги и двигательную систему так же несомненно, как и непонятно – каким же это дурацким обезьяноподобным механизмом обусловлено. Вспоминаем тут: от кого люди произошли. И кто первым подаёт сигнал к действию: человеческий ум или обезьяний размножальческий инстинкт.

Сами это младые организмы инициируют, или причиной тому внешние обстоятельства, которыми частенько являются явившиеся востроглазу наших юных самочек некие прыщавые мужские особи сходного возраста, плюс-минус два года «в зад и в перёд». Кхе, кхе… Вперёд можно даже и побольше. Годков на пять-шесть-семь, тут без разницы. Можно и просто впежить… ладно-ладно: поставить свой Пежо в гараж подружки. Такой гараж есть даже у малышек без машинки.

Тьфу ж ты, как же не надоело стебаться и шарить под Эзопа!

Даша потеряла невинность э-э-этак в тысяча девятьсот… Тьфу, в две тыщи… Оп! Не скажет предпоследних цифр, и вообще этого Кирьян Егорович никому. А ведь знает, чертяка.

Жуля рассталась с подобным атавизмом едва ли не раньше, да только откровенных бесед она с Кирьяном Егорычем не имела. Вот и первое её отличие от Даши. Вот как можно было бы запросто пролезть в фаворитки: поговорить с дедушкой на чистоту… И вперёд птичка, клюй дедушкины зёрнушки! Жуй шкорлупки. Вари яички, используй спички. Ах, газ отключен!

Так соси ж ты тогда леденец… неумная девушка.

Выше написанное касалось «Физиохимии живых организмов». Раздел «Поиск партнёра». Издательство: «Труды графоманов с умеренными психическими аномалиями». Подпись: «Полутуземский К. Е.»

А вот в отношении мировой литературы, эти молодые дамочки являются прототипшами драгоценного и почти-что автобиографического романа Кирьяна Егоровича – самого не шибко-то морально устойчивого человека.

Несколько по-блаватски расплывчатый этот романчик по ходу дела слегка приукрашивается милыми романтическими несуразностями, смахивающими на фиговые листики.

Фиговые же те листки, по сути хуже прозрачных мимозовых лепестков, если, конечно, у мимозы в виде исключения из правил бывают цветочки, никогда и ничего не скрывают, а скорее подчёркивают и наталкивают целомудренного читателя на порочную суть. Наталкивают стыдливо, ненадёжно, как бы обречённо и походя, а то и специально слабо занавешенного, почти-что эксгибиционистического явления.