Trust: Опека

Вокзал Келети Пальяудвар, Будапешт

21 мая 1938 года

— Дорогая, ничего они мне не сделают. В конце концов, я гражданин Венгрии и могу проехать через Австрию, даже если она оккупирована фашистами.

— Figyelem! [1] На девятом пути производится посадка на Восточный экспресс «Вена — Цюрих — Базель — Париж».

Аладар Коган пытался хоть что-то разглядеть в густом сигарном дыму, который наполнял обшитую деревянными панелями телефонную кабинку. Зал ожидания первого класса быстро опустел.

— Дорогая, мне пора. Дали уже третий свисток… Да. Я позвоню, когда приеду.

Он быстро подхватил газету.

— Не беспокойся. Я надежно спрячу твои деньги — нашиденьги.

— Внимание, внимание! Восточный экспресс отправляется с девятого пути.

— Мне и в самом деле пора бежать. Поцелуй за меня Иштвана и Магду. Пока. Csykolom. Нет, милая, костюм не помялся. Мы же расстались всего два часа назад.

Аладар потушил сигару, схватил газеты и с кожаным чемоданом в руке поспешил на главную платформу.

Он остановился, чтобы снять с вешалки шляпу, бросил взгляд в большое, украшенное позолотой зеркало слева от зала ожидания и улыбнулся. Костюм в тонкую полоску, элегантная мягкая шляпа, темный галстук — он был похож на банкира, можно даже сказать, на швейцарского банкира.

— Внимание, внимание! Отправляется Восточный экспресс.

Мужчина зашагал к выходу, не заметив, что, после того как он наскоро перекусил в вокзальном ресторане, на рубашке и галстуке остались пятна от супа и мелкие крошки.

— Внимание, внимание! Последний свисток.

Торопясь к переполненному перрону, он выронил несколько листков газеты. Они упали на землю, но он не остановился, чтобы их поднять. Да это было и неважно — новости везде одинаковые, от местных «Пешти напло» на венгерском и «Пештер Ллойд» на немецком до «Нойе Цюрхер цайтунг» и «Манчестер гардиан». Становилось ясно: гитлеровский аншлюс — насильственное включение Австрии в состав фашистской Германии — это лишь начало.

Мужчина подбежал к спальному вагону, когда проводник уже убирал невысокие деревянные ступеньки.

— K'erem a jegy'et! — Проводник протянул руку за билетом.

Аладар стал лихорадочно рыться в карманах.

— Где-то здесь…

Он раскрыл свой кожаный бумажник — оттуда выпали несколько купюр и какие-то бумажки. Присев, чтобы их собрать, он почувствовал, как его обдало паром, который выпустил синий спальный вагон («сделано во Франции»). В дальнем конце станции раздался резкий свисток. Аладар робко поднял глаза.

— Понятия не имею, куда он подевался. Еще час назад билет у меня был.

Когда Аладар выпрямился, кондуктор пальцем указал ему на билет, торчащий из левого кармашка жилета. Он быстро помог пассажиру подняться в вагон, а затем дал свисток. Через секунду поезд тронулся.

В купе Аладар положил свой чемодан на полку и достал из него несессер, который два года назад, перед смертью, подарил ему тесть.

Аладар погладил мягкую коричневую кожу — лучшее из того, что производила фабрика Блауэра. Ему до сих пор слышались слова тестя о швейцарцах:

— Ak'armi is lesz — что бы ни случилось, в денежных вопросах всегда можешь на них положиться. Они честны и знают, как хранить тайны. А прежде всего, как не ввязываться в войну.

Господин Блауэр нередко говаривал, что решение хранить деньги семьи в Швейцарии во время Первой мировой позволило ему — и его кожевенной фабрике — пережить в послевоенные годы неразбериху и инфляцию. Теперь настал черед Аладара обеспечить сохранность состояния Блауэров во времена грядущих потрясений.

В коридоре раздались шаги. Мимо прошла красивая брюнетка. Он улыбнулся ей. Женщина на миг остановилась, а затем пошла дальше. Аладар выглянул из купе и увидел, как она скрылась в соседнем вагоне второго класса. По проходу тянулся шлейф «Шанель № 3», его любимых духов.

Аладар сел и стал смотреть в окно — мимо проплывали бескрайние поля пшеницы и ячменя. Он рассеянно полез в карман брюк и нащупал три маленьких ключика. Вспомнил о звонке из Вены на прошлой неделе — от семейного банкира Блауэров.

— Всего месяц назад наша страна стала частью Третьего рейха, — прошептал в трубку обычно спокойный банкир, — а они уже начали арестовывать счета, владельцы которых имеют еврейские фамилии. Слава Богу, что вы перевели все в Швейцарию еще доаншлюса. Как вы догадались?

— Честно говоря, это была идея Каталины…

Поезд заскрипел тормозами на полустанке. Аладар выглянул из окна и увидел большой флаг, развевающийся на границе. От черной свастики в центре красного с белым полотнища у Аладара по спине пробежал холодок. Он вернулся на место и стал ждать.

Раскрыв паспорт, он уставился на фамилию на первой странице: Коган.Фамилия, которой так гордился его отец. Настолько гордился, что в начале века, когда большинство еврейских семей в Будапеште меняли свои фамилии, не поменял ее. [2]