Шрифт:
Пролог
Август в этом году выдался засушливый. Солнце жарит, как в аду. Хотя в аду Анна не бывала. Зато рядом с дядей Пашей стояла, когда тот шашлыки спалил. Вот мамка орала! Грозилась мангал на голову надеть, идиоту. Почти два килограмма мяса! Два! И всё коту под хвост!
Анна неаккуратно швырнула человеческий мозг в прямоугольный лоток. Мозг рыхло плюхнулся в липкую жижу, обдавая защитные очки и Анькин вздёрнутый нос багровыми брызгами.
Хорошо, что не кишечник. Хотя бы пахнет нормально. Ну, более-менее пахнет.
Не просто так мать ей вспомнилась. Все суки рано или поздно становятся беспомощными и строптивыми старухами, изводя дочерей капризами и придирками до самой своей смерти. Задача у них. Смысл жизни. И Аннина мать оказалась злющей сукой. Не повезло.
Анна привычным жестом сняла перчатки, скинула фартук.
– Петь, доделай! Я домой.
– Чо, мать чудит? – понимающий Петька с красными, как у кролика, глазами, пару месяцев назад СВОЮ мегеру похоронил.
– Ага. Не хочет с сиделкой. Орёт и матерится. Я пятую сиделку меняю. Боюсь, что и этой скоро не станет. Кому охота маты ежедневные слушать? Как же я устала, Петь.
– Мужика тебе надо. И выпить. Мне всегда помогает.
– Мужик? Тебе? – Анна невольно рассмеялась.
– Не, я по бабам ходок, – рассеянный Петро своей филологической оплошности значения не придал. Выпить он очень любил, а вот с бабой его Анна никогда не видела.
– Понятно.
Выходить из морга не хотелось. Здесь прохладно. Даже холодно. Не то, что на улице. Анна чинно прошла в раздевалку. Прикрыла дверь. Мощный сплит нагнал холода даже сюда. Доктор торопливо стащила с себя белый халат с длинным рукавом, тёплую водолазку и натянула пёстрый летний сарафан. Поёжилась. По коже побежали мурашки.
Мужика. Ей? Хе. Совсем видно Петро ум пропил. Мужика? Ей. Угу.
В начале октября, того года, было с ней. Приключение…
Анна улыбнулась. Невольно вспомнились слова незамысловатой песенки:
Осенью темнеет рано.
Плачет бедная Диана.
Ей в гостях не слишком рады
И домой ну очень надо
На такси в кармане пусто,
В личной жизни просто грустно.
Страшновато ей немного-
Через лес ведёт дорога
В эту ночь, как на работу,
Зло выходит на охоту.
Зло выходит на охоту,
Знает, где ты. Видит, кто ты.
А в кустах, как отщепенец,
Мёрзнет мокрый извращенец.
Кеды, кепка и заточка,
В жизни злой поставит точку.
Испугалась, завизжала,
По тропинке побежала,
На висках набухли венки,
Онемели вмиг коленки.
В эту ночь, как на охоту,
Зло выходит на работу,
Зло выходит на работу,
Видит, где ты, знает, кто ты.
А на утро, за рекой
Труп растерзанный, мужской.
Добрый ты или дерьмо
Злу по сути всё равно.
Глава 1. Артём Неудахин. Октябрь
В тенистом саду областной больницы вечерами было небезопасно. В сумерках случались нападения на случайных прохожих и медицинский персонал, поэтому мирные граждане предпочитали обходить мрачное место стороной. Администрация
на просьбы установить в тёмном саду фонари и камеры никак не реагировала. Тем более, что жалобы сотрудниц имели несолидный характер: испугалась, показалось, померещилось, на мою подругу сумасшедший напал и тому подобное. Реальные пострадавшие жаловаться не спешили.
И лишь одна тропинка не вызывала у Анны опасений. Вдоль её родного морга, через пустырь, мимо свалки, по захламлённому берегу искусственно созданного озера. Не потому, что светло. Вечерами и здесь настаёт своя законная темень. А потому, что живым людям свойственно мертвецов бояться. Особенно трусоватым насильникам и, регулярно страдающим болезнями почек, эксгибиционистам.
Десять лет ходила Анна Михайловна привычной дорогой и свято верила в свою безопасность. И в начале октября, того года, задержавшись на работе, спутника не искала. Наивная.
ОН напал на неё сзади и повалил в придорожную траву на живот, одновременно плотно затыкая рот крепкой ладонью. От неожиданности патологоанатом растерялась и распласталась по земле, совсем не сопротивляясь.
Чего эт? Убивать будет? Вроде не похоже. Из ценных вещей у неё только пластиковая карта в сумочке, да старый айфон. В ушах бижутерия, на шее шнурок. Воровать нечего.
Мужик задрал Анне юбку, стаскивая колготки. Ой, родный. Доктор расслабилась. Ещё лет пяток назад, она б кайфанула. А сейчас только ржака.
Мужик, разочарованный оскорбительным безразличием жертвы, заметно ослабил хватку. Анна улыбнулась, уткнувшись носом в пожухлую растительность. Она нарочно лежала тихо, почти не шевелясь. Запахло собачьим дерьмом. Ещё лицо гавном перепачкать и… к маме домой. Доктор не выдержала и… глухо и низко рассмеялась.
<