Троглодит
Шрифт:
– Он мне все новые обои порвет. Вот не знаю, кому его пристроить!
Она не знала, я знал. Настя как-то при мне заикнулась родителям насчет кошки. Чем не подарок – сибирский кот? Будет где с пуделем разгуляться в большом доме.
– А он не старый? – на всякий случай спросил я.
– Да ты что Максим? Кузе всего два года! А коты живут до пятнадцати лет. Я тебе под него и корзинку дам фирменную, и еды на целый месяц вперед. И кастрированный он у меня! – привела она, как ей показалось, неотразимый довод. – И прививки все сделаны. И стоит он на птичьем рынке десять тысяч рублей. Ты посмотри только, какая у него шерсть?
Шерсть действительно была длинной. Но поскольку соседке в хлопотах по переезду было не до кота, свалялась она клочьями, видок он имел непрезентапбельный. Пришлось его тащить в ванную и мыть с шампунем. Кот, как чумовой выскакивал из ванны. Тогда я догадался сунуть его в корзинку, и стал сверху поливать водой. Такого утробного крика, я никогда не слышал. Кузя обиделся на меня до смерти. Когда вечером пришла мать, я обрадовал ее даром доставшимся богатством.
– Вот и тащи теперь все это один на помойку.
Отстоял я только швейную электрическую машинку и кота.
– Я их деду с бабушкой отвезу!
– У деда аллергия на шерсть, ты забыл, а у матери своя машинка ничуть не хуже.
Не рассказывать же ей, куда я собрался их пристроить? Машинку – Егоровне, бабке Данилы, если своя бабка откажется, а кота – прекраснейшей из прекрасных, владычице моего сердца, несравненной Пархоменко Анастасии. У меня в груди все пело и играло. Я, приеду на Новый год, как дед Мороз, как коробейник, с тучей подарков. Пусть знают мои друзья, что я о них не забывал.
Сборы мои были скоры. Великое благо сейчас – тележки. На них можно погрузить слона и прикладывать усилия только для поступательного движения. Купив заранее билет, я с утра пораньше был на автовокзале.
Для полного триумфа не хватало только цветов. Я хотел заявиться к Насте при полном параде. Цены на цветы кусались, и поэтому я выбрал одну кремовую розу на длинной ножке, попросив продавщицу хорошо ее упаковать. Теперь я ехал со спокойной душой. И даже деду у меня был отличный подарок – две упаковки турецкого табака.
Сев на свое место, я поставил швейную машинку в ноги, а корзинку с котом себе на колени и собрался два часа как-нибудь перекантоваться в этом неудобном положении. Когда автобус тронулся, водитель включил приемник. Из динамиков на пассажиров выплеснулись ударные ритмы. Кузя забеспокоился и неожиданно решил приобщиться к современному искусству. Под быстрые удары барабана начался кошачий концерт. У кого-то на руках заплакал испуганный ребенок. А кот брал верхние ноты. Водитель сначала удивленно обернулся, а потом добавил громкости. Кузя от него не отставал и выл, не хуже чем в марте месяце. Народ в автобусе разделился на две половины, один – ругался, а другой – смеялся.
Отец ребенка подошел ко мне и предупредил, что если кот не перестанет душераздирающе орать, он его выбросит из автобуса. Возмущенного пассажира одернул интеллигентного вида старик. Подозвав его к себе, он сказал:
– Молодой человек, кот здесь ни при чем. Вы лучше попросите водителя найти классическую музыку, и сразу увидите, как успокоятся и кот и ваш ребенок. А то, что вы сейчас слушаете, это какофония, а не музыка, от нее не то что кот, я готов выть.
– Действительно, нельзя ли что поприличнее поставить? – раздались голоса в автобусе.
Водитель покрутил ручку приемника и нашел Шуберта. Как только из динамиков полилась успокаивающая мелодия, Кузя еще пару раз рыкнул и моментально затих. Перестал плакать и ребенок.
– Понятно вам теперь, – сказал старик, – что ударными ритмами вы отучаете себя и своих детей думать? Если животное ее не может спокойно переносить, то представьте, что происходит у вас самих с психикой?
Нравоучения старика я пропустил мимо ушей, а вот то, что кот чувствует себя комфортно слушая классику, для меня было неожиданным откровением.
– Ты глянь, притих!
– Композитор!
– Да, он умнее человека!
– Кот, одним словом!
Затем разговор переключился на другое.
– А слышали, у нас в лесу появился снежный человек?
– Враки, все это!
– Своими глазами видел, босиком бежал по снегу.
– Бывает! Я один раз, по молодости, выпрыгивал из окна не только босиком, но и без штанов!
– Этот тоже был: босиком, без штанов и очень волосатый!
– Типичное лицо кавказкой национальности!
– Да, нет же, говорю вам!
– Ой, ради бога, не говорите только мне, что это был снежный человек!
– Уверяю вас!
Я не стал вслушиваться в пустые разговоры. Мне бы по-тихому доехать. Два часа пролетели незаметно. Автобус въехал в городишко и остановился на центральной площади. Я быстро выгрузился. Гордый за свой подарок, за Кузю, я не чувствовал тяжести ноши. Дед с бабушкой не знали точной даты моего приезда. Поэтому, когда я появился у них во дворе с тележкой нагруженной доверху, бабушка, увидев меня из окна, всплеснула руками.
– Максимка, да что же ты не сказал, что сегодня приедешь? Мы бы встретили! Ой, кот? Кому ты его привез?
Я покраснел и сказал, что Настя заказывала.
– А швейную машинку?
– Тебе бабуля!
– Вот спасибо внучек! А куда же я старую дену?
– Данила заберет!
Дед набил подарочным табаком древнюю трубку, вырезанную из кизилового дерева, и хотел было засмолить ее в доме, но был выгнан на мороз. Кузя юркнул под стол и оттуда выглядывал на новых хозяев, не зная, что недолго ему осталось тут сидеть.