Трофей
Шрифт:
– Пошли в спорт-бар, освежимся.
Племяш хмуро согласился, продолжая нелицеприятно материться по дороге. Время послеобеденное, в зале народа особо нет, несколько девиц разминаются, усиленно демонстрирую перекаченные задницы. Глеб ни на одной из них не задержал внимания, впрочем, как и Марк.
– Похеру, у Дмитрича поживу некоторое время, - подытожил парень, когда они взяли по освежающему коктейлю.
– Друг?
– Приятель.
– Пошли работать ко мне, - сказал Глеб, откидываясь на высокую спинку кресла.
Марк явно ничего подобного не ожидал, он как раз сделал глоток и теперь закашлялся. Глеб усмехнулся и постучал ему по спине.
– Осторожнее давай.
– Ты серьезно? Чтобы работать у тебя?
– Абсолютно. Диплом твой видел, проекты - тоже. Конечно, позже обсудим некоторые нюансы, но в целом ты парень перспективный. И замечаешь то, что большинство мимо ушей и глаз пропускают.
– Ни хрена себе предложенье, Глеб.
– И с выражениями завязывай. На переговорах не поймут. Я не настаиваю. У тебя есть время подумать.
Племяш горько усмехнулся.
– Что думать? Я не вернусь в компанию отца. Ближайшие месяцы - точно. И домой только за вещами. Давно собирался съехать, теперь - однозначно, - телефон в его сумке пропиликал, прервав речь. Он полез за ним, достал и сразу весь подобрался, насторожился. После чего перевел взгляд на Глеба. – Четыре пропущенных от Милки…
Твою ж мать!
Ревность в отношении Тойского-младшего только-только начала притихать, как снова вспыхнула ядовитым пламенем в груди Глеба. Потешить её он не успел, потому что зазвонил и его телефон.
Глеб повел головой, расправляя плечи.
– Да, Карим.
– Глеб Александрович, Милослава Сергеевна выбежала в одном халате на улицу, села на заднем крыльце и плачет. На улице дождь моросит, домой заходить она отказывается.
– Сейчас буду.
Глеб скинул вызов и с силой сжал телефон.
– Глеб, Мила, да?.. Если отец ей что-то сделал…
Глеб молча слез со стула и направился к выходу.
– Я с тобой.
Он так резко затормозил, что Марк сделал шаг назад, а потом тише добавил:
– Я тоже за неё переживаю. Возьми с собой… Она увидит меня, успокоится быстрее. Глеб, всё понимаю… У тебя на лице написано, что ты врезать мне хочешь. Ревность она, сука, наверное, такая. Но… Мила мне, как сестра. Я уже говорил. Я не брошу её. Не возьмешь – на своей поеду, - щенок упрямо сжал губы. – Но поеду.
Адреналин и самцовость зашкалили в крови, требуя чужой крови.
Да, ревность, сука, она такая…
Глеб коротко кивнул:
– Поехали.
глава 10
ГЛАВА 10
Карим сделал, что смог.
В данный момент накинул на плечи Милы пиджак и держал в руке зонт. Мелкие капли дождя не падали на девушку, но, если дождь усилится или пойдет косым - замочит.
У Глеба всё перевернулось в душе, когда он увидел Принцессу, сидящую на деревянном крыльце – хорошо, что не на каменном! – с втянутой в плечи шеей. Она обняла себя за плечи и сидела, глядя в неопределенную даль.
Как есть нахохлившийся под дождем воробушек.
Холодный гнев рвался наружу, но Глеб успел обуздать его за то время, что они добирались. Да и спарринг дал хороший результат.
Но вид потерянной, ранимой Милы он надолго запомнит. И никогда в жизни больше не допустит повторения ситуации.
Глеб ожидал реакции Марка. Если тот сейчас рванет к Миле… Значит, Глеб поспешил с предложением, парень не дотягивает до заданного уровня и не вытянет то, с чем ему предстоит столкнуться. Эмоции хорошо и нужно проявлять в правильных контекстах.
Марк приглушенно выругался:
– Убью суку.
– В очередь, - так же негромко ответил Глеб и направился к Миле.
Та заметила мужчин, но не сдвинулась с места. Лишь громко шмыгнула носом и провела рукой по нему. Посмотрела на Марка. У Глеба в груди снова заворочались демоны, оскалились, выпустили когти.
Логика говорила, что реакция Милы совершенно верная. Марка она знает с детства, они друзья, которые едва не стали супругами. У них есть своё прошлое. Он же – почти угроза. Незнакомый знакомец, с которым она якобы заключила сделку и спит, чтобы обезопасить себя. Она думает – это основные мотивы их общения.
Не его страсть. Не его одержимость…
И если бы Мила была чуть повзрослее и хитрее, по его визиту, сделала бы соответствующие выводы.
Она ничего не сказала. Молча, кусая губы и пряча заплаканные глазки, наблюдала из-под опущенных ресниц, как они приближаются. Марк застыл в метре от Карима. Глеб подошёл к крыльцу и присел на корточки.
Несмотря на моросящий дождь, обоняния сразу коснулся ванильно-ягодный запах.
– Сегодня у тебя будет мой номер телефона. Чтобы ни случилось – связываешься со мной.
Глеб говорил приглушенно, стараясь прорваться в сознание Милы. Ему надо было, чтобы она его услышала.
Девушка повторно шмыгнула носом.
– Зачем?
– Что зачем? – он нахмурился.
– Тебе лишние хлопоты. Я… сама.
– Вижу, как сама.
Он не ставил цели задеть её. Но и в тонус привести не помешает.
Откуда-то сверху послышался неясный шум, а потом звон разбивающегося стекла.
– Твою ж…
Глеб среагировал мгновенно. Рывком подался вперед, накрывая Милу своим телом. Окно разбили как раз над крыльцом, и осколки посыпались вниз. Но сначала прилетел железный стул. Если бы Марк не отскочил в сторону, он угодил бы в него.
Карим бросился к Глебу, но тот остановил его взмахом руки. Ни одна большая стекляшка не прилетала на голову и за шиворот, они осыпались на навес. У самого Алашеева сработал инстинкт, и сейчас он сжимал Милу в объятиях. Девочка испугалась сильно. Он слышал, как стучит её сердце, сама же она задрожала.