Чтение онлайн

Это ожидание было самым напряженным и жестоким. Адреналин кипел в крови, мысли со скоростью сменяли друг друга, а время как будто замерло. Я старалась не заснуть, разминала затекшие ноги и руки, вслушиваясь в тишину.

Шум машин заставил меня подпрыгнуть на месте в тот момент, когда я меньше всего этого ожидала и думала, что никто меня не спасет - что действительно шалила детвора, которая никому ничего не скажет, опасаясь наказания за ночные прогулки на заброшенном заводе. Он приближался. И машина была явно не одна, целый кортеж.

А затем разверзся кошмар... но по счастью, уже не для меня.

Ночь взорвалась светом ярких фар, тишина - топотом ног, звуками передергиваемых затворов, криками и грохотом, когда начали ломать двери в вагон. Снова топот, свет фонарей - уже на лестнице. Я на миг потеряла дар речи - настолько угрожающе выглядели бойцы спецотряда, заполнившие помещение.

Фонари светили мне в лицо, я инстинктивно закрыла его руками, не понимая - спасена или же провалилась в кошмарный сон. Шипели рации, обрывки слов путались.

– Она здесь...

– Мы ее нашли...

– Она жива...

– Скорую не отпускай...

Когда свет перестал ослеплять, я заморгала, прогоняя темные пятна перед глазами. На лицах омоновцев появилось выражение миротворцев-защитников. Кто-то расстегнул наручники, накинул мне на плечи плед, задавали вопросы, на которые я от шока ответить не могла. А на дворе продолжались крики, рев Шакурова, сдобренный матерной речью.

Я зажмурила глаза и без сил упала на чьи-то руки.

– Влада! Влада! Да расступитесь же!

Это голос я узнала бы из тысячи. Николай Барсов. Попыталась встать, чтобы побежать навстречу - куда делась боль и шок от пережитого. Заволокло таким счастьем и беспредельной нежностью, что я сама побежала навстречу, раня босые ноги о бетонную крошку.

– Ты пришел!..

– Моя девочка!
– секунда, и я утонула в его объятиях, забыв обо всем на свете, просто растворилась, даже не думая, что не с толь давно злилась на то, что он меня обрек на все это.

Такой родной. Такой единственный. Наверное, стоило пережить похищение, чтобы это понять и стать самой счастливой на свете.

Николай гладил мое лицо, касался губами кожи, вглядываясь в глаза, задыхаясь от чувств.

– Ты в порядке? Они с тобой ничего не сделали? Влада!

– Все в порядке, любимый. Ты рядом. Это самое главное...

Мои слова как будто током его ударили. Неосознанные, вырвавшиеся. Вскинул голову, глядя на меня с изумлением, которое тотчас же вытеснило такое счастье в глазах, что я сама дышать перестала.

– Я тоже люблю тебя... Моя Влада! Моя самая кайфовая власть над всеми чувствами...

Мы даже забыли про омоновцев. Раздался смешок. Самый главный из них снял шлем и потряс телефоном, улыбаясь.

– Ты не сердись, бро, я сам тут чуть не прослезился. Не мог не заснять. Не, я удалю, могу тебе скинуть просто... для семейного архива.

Барсов переменился в лице... а затем рассмеялся в ответ, прижимая меня к себе.

– Ты круто вообще придумал, Киборг. Я бы не догадался заснять момент своего первого признания в любви.

– Ну, это женщина, ради которой стоит убивать, - омоновец изобразил дурашливый книксен, подмигнув мне.
– Владислава, мое восхищение. Одержать победу над этим пижоном еще никому не удавалось.

– Поговори мне тут, - беззлобно погрозил пальцем Николай, прижимая к себе еще крепче.

– И поговорю, не запретишь. Влада, он весь город ради тебя вверх дном поднял. Самая блестящая и успешная из всех операций. Я Кибо... тьфу ты, Алексей, рад наконец увидеть ту, кто ранила великого и ужасного Барсова в самое сердце.

– Очень приятно, Алексей, - с замиранием сердца, смакуя на языке и в сознании признание Николая, ответила я.

– Так. Парни, - Киборг кивнул в сторону выхода, - кажется, мы мешаем. Бро, ты не затягивай со своими муси-пуси. Пусть доктор её осмотрит. И следак тоже хочет задать пару вопросов...

– Да свалите вы уже отсюда, - махнул рукой мой любимый мужчина. Посмеиваясь, омоновцы быстро освободили помещение.

– Ты как. Любимая? Били? Они ответят за все... Влада, ты меня слышишь? Что с тобой? Ты хочешь что-то сказать?

Я открыла было рот и... согнулась пополам в приступе безудержного смеха. Судя по выражению лица Барсова - ждал признаний и брачных клятв. А все оказалось куда приземлённые!

Я никак не могла успокоиться. Особенно, когда его взгляд начал меняться на обеспокоенный.

– Это истерика... сейчас все пройдет! Ты в безопасности! Слышишь меня? Влада! Влада, что с тобой?

– Вы... выйди на лестницу...
– сквозь смех произнесла я.
– просто дело в том, что...

– В чем? Скажи мне!

– Да выйди уже и отвернись!
– не выдержала я.
– Извини, что ломаю такой крутой момент... но я дико хочу писать.

Антисептик защипал так, что я зашипела в унисон. Добрый доктор успокаивал меня, как маленькую девочку, пока обрабатывал все ссадины на руках и на лице. Как я еще умудрялась давать при этом показания - неизвестно.

Шакурова и его шпану погрузили в автозак. Жирная свинья так и не протрезвел, а когда понял, что его хитроумный план раскрыли - визжал, оправдывая свое прозвище и орал, что всех купит, а потом порежет Барсова на ремни. Ему быстро закрыли рот дубинкой по почкам и увезли. А следователь сказал, что моему бывшему боссу светит такой срок - что не откупится.

Барсов не отпускал меня, держал за руку и мало беспокоился о том, что мешает доктору и дознавателям. Меня отпоили успокоительным, накормили, после чего Николай отнес на руках в свой автомобиль.