Трое
Шрифт:
Она не предупредила маму, той явно было не до того, к тому же она быстро вернется.
Помочь сейчас она явно не могла: отец заболел внезапно, очень сильно, но доктор не пугал, утверждая, что все обойдется. Мишель старалась в это верить.
В полицейском участке на нее даже не обратили внимания. Мишель в страхе смотрела на бегающих мимо нее людей в полицейской форме, рации разрывались, оповещая о массовых случаях убийств, о нападениях. Девушка прождала около часа, поняла, что выслушивать ее никто не будет, и ушла обратно домой.
Отца она увидела возле двери в комнату, он стоял на коленях, спиной к ней.
– Папа! Папа, тебе нельзя вставать! Где мама? Давай помогу, - Мишель кинулась к нему.
Отец повернул к ней лицо, залитое кровью и оскалил зубы.
– Папа… - Мишель попятилась назад, внезапно увидев, ЧТО лежало возле отца, вернее КТО.
Отец издал совершенно ужасный звук, похожий на рычание и хрип одновременно, глаза его, мутные, без зрачков, уперлись в ее лицо. Он встал и, пошатываясь, двинулся к ней.
Мишель взвизгнула и отшатнулась к входной двери.
– Папа… папа…- голоса не было.
За спиной отца, медленно, с таким же рыком-хрипом вставала мама…
Мишель нашарила за спиной ручку двери и вывалилась на улицу, еле успев закрыть. Дверь содрогнулась от ударов. Папа и мама с той стороны били в нее телами, но почему-то не могли повернуть ручку и открыть.
Мишель побежала прочь. Она задыхалась от слез, не видела перед собой ничего, не понимала, куда бежит. Ей хотелось только, чтоб все закончилось. Хоть как-нибудь. Она не могла думать о своих родных, о том, что случилось. Мыслей не было вообще, никакого понимания, только гулко стучащее сердце, слезы в горле, мешающие дышать, темный страшный ком в груди, расползающийся по всему телу, парализуя волю и сознание.
Возле аптеки, где Мишель увидела страшную картину нападения, не было никого. Только пятна крови на асфальте были свидетельством того, что ей ничего не приснилось.
Девушка толкнула стеклянные двери и вошла внутрь. Ни продавца, ни посетителей. Все словно испарились. Мишель бездумно прошла мимо полок с товарами в сторону подсобки. Там тоже никого не было, зато был топчан, где можно было прилечь, и замок, запирающий дверь изнутри. Мишель заперлась и легла. Она старалась не думать о произошедшем, просто лежала и смотрела невидящим взглядом перед собой.
Может, она спит? Это кошмар, конечно же!
Надо просто проснуться.
Мишель закрыла глаза.
Глава 2
Проснулась она от непонятного механического шипения и далеких голосов. Подскочила, не осознав, где находится. В помещении было темно, источник звука явно где-то рядом. Мишель нашарила кнопку включения света, зажмурилась от внезапно ярко вспыхнувшей лампы. Конечно же. Подсобка аптеки. Звук доносился из маленького портативного радио. Мужской голос устало вещал, что ситуация под контролем, правительство делает все, чтобы стабилизировать обстановку. Тем не менее, из дому просили не выходить, дверь никому не открывать, людей с укусами близко не подпускать. Если есть возможность, собираться в пункт эвакуации в Атланте, где нет зараженных, и есть все необходимое для жизни.
Мишель оторопело прослушала сообщение, потом еще раз, еще… Потом радио замолчало.
Девушка опять легла на топчан и закрыла глаза. Не приснилось, значит. Мама и папа…
Слезы помимо воли потекли по щекам, ком в груди никуда не исчезал, становясь все плотнее и в то же время расползаясь за пределы грудной клетки, в живот, отдаваясь в ноги муторной тяжестью. Она никак заставить себя встать, выйти из подсобки. Да и зачем? Куда она пойдет? В дом, где в последний раз так страшно видела родных? В полицию? Ехать в Атланту?
Да, ехать в Атланту, конечно же! Там наверняка помогут.
Мишель поднялась и вышла в аптеку. Нашла рюкзак, стала собирать вещи в дорогу. Каким образом она будет добираться до Атланты, она не знала, решив, что подумает об этом чуть позже. Сейчас необходимо было подготовиться к дороге. Продуктов было мало, только в товарах для диабетиков, и для похудения, зато была вода. Девушка быстро собирала батончики для здорового питания, пакетики с отрубями. Все пригодится. Хлопнула дверь, Мишель замерла.
– Братка, глянь шприцы, физраствор, бинты, спирт. – Раздался хриплый мужской голос. – Я за колесами.
Мишель поняла, что посетителей двое, они разошлись в разные стороны аптеки, так же, как и она, собирая провизию. Мишель как раз думала, стоит ли ей выйти к ним, попросить помощь, как вдруг уловила шевеление позади себя, и, развернувшись, с ужасом увидела человека в форме провизора, который тянул к ней руки и хрипел, глядя пустыми белесыми глазами. Мишель взвизгнула и оттолкнула мертвеца с такой неожиданной силой, что он со всего размаха ударился головой о железный угол стеллажа, упал на пол и больше не поднимался. Мишель опасливо подползла к нему, по пути вляпавшись во что-то липкое. Кровь. Девушка в ступоре попыталась оттереть руки о джинсы.
– Ну вот ни хрена ж себе!
– кто-то громко присвистнул рядом с ней.
Мишель подняла глаза и увидела высокого коротко стриженого мужчину средних лет. Он с удивлением разглядывал открывшуюся ему картину. Лицо неприветливое, глаза колючие и настороженные. Она поняла, что знает его. Диксон. Его все в городе знали - братья Диксоны были на слуху. Особенно старший. Она не знала, как их зовут, никогда не пересекалась с ними, не разговаривала, но один раз видела возле местного печально известного бара, когда их забирала полиция после драки.
Старший тогда горланил на всю улицу, из общеупотребительных слов в его речи были только междометия, младший, избитый гораздо сильнее, молча стоял, положив руки на капот полицейской машины и сплевывая кровь на землю.
В тот момент они оба показались девушке злобными страшными зверями, которым место за решеткой.
– А ну-ка, ну-ка… Братуха, иди глянь!
– Че орешь здесь?
– из-за стеллажа появился младший Диксон. Он был немного выше брата, такой же крепкий, с отросшими грязными волосами и недельной щетиной. – Хочешь всех мертвяков собрать?