Тривейн
Шрифт:
– После того, как будут выполнены некоторые формальности...
– Не важно. Фил, – сказал Тривейн. – Поезжай к Свенсонам. Я свяжусь с тобой, как только приедет Уолтер! Пожалуйста, не волнуйся.
– Можно, я тоже останусь, отец? – спросил Стив. – Я могу рассказать Уолтеру...
– А я хочу, чтобы ты ехал с матерью! Ключи в машине. Все. Стив, поезжайте!
Они уехали, а Тривейн достал из кармана пачку сигарет и предложил инспектору закурить.
– Нет, благодарю вас, мистер Тривейн, – отказался инспектор. – В последнее время я перешел на фисташки...
– Это хорошо... А теперь расскажите, что вы думаете по этому делу. Вы же не верите, что девчонки связаны с героином?
– Почему вы так решили? Вполне возможно, что именно они являются важным звеном...
– Если бы вы так думали, то они давно уже были бы здесь. А вы собираетесь контролировать ситуацию весьма странным способом!
– Да, это так, – согласился Фаулер, усаживаясь за стол. – Вы правы. Я не верю в то, что между героином и девчонками существует какая-то связь. Но ведь я не могу оставить такое дело без внимания! Вообще-то, я не должен был говорить вам...
– И что вы намерены предпринять?
– Договориться с вашим адвокатом, хотя, возможно, это вас удивит...
– Ваше решение лишь подтверждает мои слова.
– Да... Не думаю, что мы с вами противники, но у меня возникли некоторые проблемы. Ведь мы видели и девчонок и героин, и я не могу игнорировать эти факты. Хотя здесь много неясного, и повесить героин на девчонок, даже не разобравшись как следует, тоже нельзя.
– Я был бы вынужден подать на вас в суд за ложный арест, а это дорого стоит!
– Ради Бога, мистер Тривейн, поступайте как вам угодно, только не надо меня пугать. В любом случае девчонки, включая вашу дочь, признались, что курили марихуану, а это само по себе противозаконно. Но с такой мелочью мы возиться не будем. Другое дело – четверть миллиона долларов за нераспечатанный героин! В Гринвиче вряд ли захотят сделать эти двести пятьдесят тысяч предметом общественного обсуждения. Мы не желаем второго Дейриена...
Тривейн видел, что полицейский с ним откровенен. Дело и вправду сложное, хотя нелогичное до сумасшествия. Ну для чего, спрашивается, кому-то понадобилось обвинить четырех девчонок в том, что они замешаны в историю с героином, да еще на такую огромную сумму? Странно, очень странно...
Было далеко за полночь, когда Филис Тривейн спустилась к себе в комнату. Ее муж стоял у огромного окна, устремив взгляд на залив, в котором ярко отражалась луна.
– Девочки в комнате для гостей, – сказала она. – Наверное, проговорят до рассвета... Все ужасно испуганы... Можно, я выпью?
– Да, конечно, и я тоже.
Филис подошла к встроенному в стену бару, слева от окна.
– Что же будет, Эндрю?
– Фаулер и Уолтер уже подумали об этом. Фаулер, конечно, не сможет скрыть, что в результате анонимного телефонного звонка был найден героин. Ему придется признать это. Но едва ли он станет упоминать имена и где нашли героин: ведь идет следствие. И если даже на него нажмут, он заявит, что не имеет права обвинять невинных. Едва ли девчонки что-то ему расскажут.
– Ты уже поговорил со Свенсонами?
– Да... Они в панике. Уолтер как мог их успокоил. А я сказал, что Джин побудет у нас до утра, а потом вернется домой – завтра или послезавтра. И другие тоже поедут домой утром...
– И что же ты думаешь обо всей этой истории? – Филис передала мужу стакан с виски.
– Не знаю. Дежурный сержант и Фаулер считают, что тот, кто им позвонил, подкуплен. А дальше можно предполагать что угодно. Похоже, эти люди были хорошо информированы: звонивший совершенно точно указал место...
– Но зачем?
– Не знаю... Может, все это на самом деле подстроено против Свенсонов... Четверть миллиона долларов...
– Но, Энди, – перебила мужа Филис и заговорила, тщательно выбирая слова: – Не забывай, что звонивший в полицию назвал имя Пэм, а не Джин Свенсон!
– Да, но героин-то оказался в доме Свенсонов!
– Знаю... Сама видела.
– А я нет, – задумчиво сказал Тривейн, поднося стакан к губам. – И пока все это догадки. Возможно, прав Уолтер: кто-то погорел при заключении сделки, а тут подвернулись девчонки из богатых семей, – значит, испорченные... Весьма удобные кандидатуры на роль козла отпущения. К тому же великолепная возможность обеспечить алиби...
– Мне так не кажется.
– Мне тоже. Просто повторяю слова Уолтера... Они услышали, как к дому подъехал автомобиль.
– Это должен быть Стив, – сказала Филис. – Я просила его приехать пораньше.
– Что он и сделал, – взглянув на украшенные орнаментом часы, кивнул Тривейн. – Только давай, Филис, обойдемся без нравоучений. Мне понравилось, как он вел себя сегодня вечером. Конечно, речь его была далека от совершенства, но он не выглядел запуганным, хотя основания были...
– Я горжусь им... Настоящий сын своего отца!
– Да нет, просто он называл вещи своими именами... А к нему пока больше всего подходит слово «лодырь»...
Дверь открылась, и в комнату вошел взволнованный Стивен. Филис Тривейн посмотрела на сына.
– Я должен кое-что вам сказать... От Свенсонов я уехал без пятнадцати одиннадцать. Я попросил полицейского подбросить меня к моей машине. Затем взял Джинни, и мы заехали в Кос-Коб – в половине двенадцатого. В ресторане я выпил только три бутылки пива... больше ничего...
– Но для чего ты все это рассказываешь? – спросила Филис.
– Мы уехали оттуда около часа назад, – продолжал Стив, явно чувствуя себя все более неуверенно – он даже стал заикаться. – А когда я сел в машину, то сразу увидел, что кто-то в ней побывал: там был настоящий свинарник! Переднее сиденье залито вином или виски, кожа порезана, окурки из пепельниц вывалены в салон. Какая-то идиотская шутка! По дороге домой, на перекрестке, меня прижала к тротуару полицейская машина, хотя я вовсе не нарушил правила, – она в меня чуть не врезалась! Но я ничего не сделал, я их не задел! Полицейский велел мне показать права и регистрационную карточку. Потом, почувствовав запах спиртного, приказал выйти из машины...