Чтение онлайн

К чему вообще рассказал про этих «вратарей»? Да просто сейчас для нас вопрос «кто да кто в домике живет?!» без всяких натяжек жизненно важен. Мне самому по роду деятельности частенько доводилось принимать участие в разыскных мероприятиях. И я прекрасно знаю, что формат этих мероприятий целиком и полностью зависит от параметров объекта поиска.

Ежели, допустим, удрал заместитель третьего помощника младшего клозетного смотрителя, искать его будут, как выражается Разуваев, «вохровцы», лениво почесывая толстые зады и вяло имитируя поисковую активность для большого начальства, которое с легким сердцем поставит галочку и доложит на самый верх, что мероприятие проведено в полном объеме, с привлечением всех доступных сил и средств.

А вот если ушел какой-нибудь особо важный «носитель» – это совсем другое дело. Тут наверняка привлекут мастеров, которые вспашут каждый квадратный метр в районе поиска, прошерстят любые возможные «связи», поставят на уши всех, кого можно и нельзя, и вообще всем подряд устроят веселую жизнь и покажут, где раком зимуют.

В связи с этим меня очень остро интересует вопрос: хлопцы Разуваева удрали одни или уволокли с собой подопечного «носителя»? Если одни – с чего тогда такой сыр-бор и циклические вертолетные прогулки? Сами-то они в разыскном плане ничего из себя не представляют: их даже в помещение, где работал «носитель», не пускали…

– Хватит уже сидеть, потопали.

– Может, еще немного послушаем?

– Ну тихо же – чего тут слушать? На болоте – пусто.

– Да, на болоте-то пусто… А там?

– Тут с полкилометра идти, не меньше: если на том берегу засада, все равно ничего не услышишь. Подойдем поближе, еще посмотрим.

– Ладно, пошли. Как будем двигаться?

– Молча, тихо, не спеша. Давай топай за мной и запоминай дорогу.

– Не понял? Зачем мне…

– Если меня шлепнут – просто так, наобум, не проберешься.

– Если тебя шлепнут, меня, скорее всего, тоже шлепнут. Так что – запоминай, не запоминай…

– А ты все равно запоминай. Может, не только тебе пригодится…

Вопреки моим опасениям, с болотом мы справились без проблем. «Дорогу» я так и не запомнил, однако, подозреваю, ее как таковой не было вовсе: в некоторых местах Разуваев делал остановки и подолгу тыкал дрыном в соседние кочки, проверяя их наступательную благонадежность. Вот тут он оказался прав: без дрына в болоте не просто «неудобно», а прямо-таки фатально неудобно.

Выбравшись на сухое место, мы резко взяли вправо и обошли стороной пологий бугор, обильно утыканный вековыми елями. За бугром пряталась поросшая кустами длиннющая ложбина, в которой, по-моему, можно было спрятать целый танковый полк.

Углубляться в ложбину мы не стали: присели за толстой развесистой елкой и принялись наблюдать.

– И где это?

– Прямо перед тобой.

– Ну где – передо мной?

– А вот угадай. Ты ж погранец, глаз должен быть наметан.

С минуту посидели, послушали, посмотрели: тишина. Где блиндаж, я так и не разгадал. То ли навык утратил, то ли замаскировали мастерски – в общем, никаких признаков.

Смотрю – Разуваев малость озверел. В смысле: по-собачьи ноздрями прядает, шерсть на загривке встала дыбом, взгляд немигающий, в одну точку устремлен. Ну прямо борзая, почуявшая дичь.

– Ты чего?

– Тихо…

– Да и так тихо! – Мы говорили еле слышным шепотом. – Чего встопорщился?

– Там кто-то есть.

– Это ты как определил? По запаху, что ли?!

– Ну… Просто чувствую.

– Ага… Лично я ничего не чувствую. Но верю в твою интуицию.

– Не, точно – там кто-то есть. И оно сейчас смотрит в нашу сторону.

– Ну нет, это уже мистика какая-то!

– Да какая в ж… мистика! Ты что, не чувствуешь, что на нас кто-то смотрит?

– Хорош придуряться. Скажи лучше, что делать будем.

– По моей команде встаем и медленно идем к ложбине. Спокойно, медленно, без резких движений.

– Может, один будет прикрывать, один пойдет?

– Смысла нет.

– Почему?

– Да спалили нас, все уже, – с патологическим спокойствием резюмировал Разуваев. – Если враг – не уйти, по болоту шибко не разбежишься, на раз срубят. Так что вариантов нет. Раз-два – встали!

– Ой, б…! Чую, не то делаем…

– Пошли, пошли…

Мы вышли из-за елки и неспешно двинулись к ложбине. Не успели сделать и пяти шагов – в пятидесяти метрах спереди, из кусов, вывернулся какой-то чумазый крепыш и бросился к нам с радостным воплем:

– Командир!!!

– Леха Сидоров, – с огромным облегчением констатировал Разуваев. – Ну все, мамаша, – уродец будет жить…

Вслед за Лехой на свет божий выползли еще двое субъектов РФ, похожие друг на друга как братья-близнецы: упитанные товарищи с пивным брюшком, только один совсем лысый, в скорбно поблескивающих очках и засаленном тельнике, а другой – богато плешивый, в рыжей толстовке и бейсболке.

Ну вот и приплыли. Вот это непруха! Самые худшие мои опасения оправдались. А если точнее: оправдались двояко…

– Мужики, у вас мобила есть? – озабоченно спросил Леха, наскоро обнявшись с Разуваевым и пожав мне руку.

– У нас много чего есть, – барски осклабился Разуваев. – Ты давай рассказывай, как с объекта удрали. Позвонить всегда успеешь.

– Мужики, позвонить надо – просто до зарезу, – взгляд у Лехи блуждающий, кипит в нем смертельная озабоченность, правый глаз нервно подергивается. – Я одного человечка подставил так, что дальше просто некуда. Надо срочно поправлять это дело.

– Держи, – понятливый Разуваев без лишних слов протянул телефон. – А что это за подстава такая, если не секрет?

– Не секрет, – Леха, нервно дрожа пальцами, начал тыкать кнопки. – Так… Сейчас звякну, попрошу, чтобы его поискали, потом все расскажу. Я ж его номер не знаю, а тут буквально каждая минута все решает…

«С глаз долой – из сердца вон» – это как раз про нас, да не в бровь, а в глаз.