Триумфатор
Шрифт:
Остро воняло пороховой гарью – немного подзабытый, но такой знакомый запах, исключающий какие-либо иные объяснения происходящего…
Осторожно приподняв голову, я осмотрелся.
Правый крепыш агонизировал: булькал кровавыми пузырями, всхрапывая и словно пытаясь сдуть с подбородка надоедливую муху. Левый не подавал признаков жизни.
У грузинских машин деловито сновали фигуры в спортивных костюмах. Звериный вой длился недолго: после глухого шлепка он оборвался на самой высокой ноте, и на дороге стало тихо.
Перед бампером «мерса» сидел на корточках Разуваев и, досадливо морщась, рылся в карманах у лежавших навзничь Прохора и грузинских вождей, скошенных, очевидно, одной очередью.
Я встал и подошел поближе.
– Три вора, – буркнул Разуваев, распихивая по карманам «разгрузки» телефоны и записные книжки. – Что обидно – торчали слева от директрисы, можно было сберечь. А Ванька, как обычно (Разуваев кивнул в сторону «Газели», из которой в этот момент как раз вылезал товарищ с ПК), начал слева – снизу, по всей «мишенной обстановке» оптом…
– «Сберечь»?
– Не, они в расходном ордере, без вариантов… Но они без оружия, я бы их легко спеленал. Можно было маленько поболтать… Эти товарищи много чего знают, пригодилось бы.
– Ага, так они тебе все и рассказали…
– Куда бы они, на хер, делись, – с непоколебимой уверенностью произнес Разуваев и встал. – Ты как?
– Два зуба выбили. В остальном – норма.
– Ну, молоток. Че за хрень у тебя на руках?
– Велосипедный замок.
– Ключ есть?
– Вон там два пацана лежат, у одного ключ… Собакин где?
– С группой захвата сидит на Дмитровке, за мостом. Те, которых в селе взяли, сказали – была команда к мосту ехать. А куда именно «к мосту», они и сами толком не знали. Сейчас звякнем, подъедет.
– А кто сказал, что я здесь?
– Участковый местный.
– Участковый?!
– Ага. К нему приперся кто-то из местных ханыг и попросил позвонить. Типа – ящик водки, обещал в долю взять.
– Ясно… – значит, ошибся Прохор насчет «хозяйских» – нашелся-таки предприимчивый товарищ… – А когда позвонили?
– Да часа четыре назад.
– И вы все это время знали, где я, и ни фига не делали?!
– Да ну, перестань! Все делали как надо, спокойно и без суеты. Ты в порядке – что еще надо? Короче – в итоге все получилось нормально…
Я набрал было воздуха в грудь, чтобы возмутиться (это ведь не ему пришлось душевно страдать все это время в ожидании смерти!), но в этот момент подошел зам Разуваева и доложил:
– Чисто.
– Все «двухсотые»?
– Так точно. Гильзы собирать будем? Темно уже.
– Не будем. Давай – грузитесь и поскакали. А то вон, уже любопытные начинают подтягиваться…
В самом деле – на пустынном еще недавно шоссе, у моста, замерли несколько пар фар, а одна, наиболее придурковатая пара, сползая по дороге вниз, явно намеревалась податься в нашу сторону.
Мы быстренько попрыгали в «Газель»…
– И хрен с ними, с ключами, ножовкой распилим… …И оперативно удрали с места происшествия.
Глава 4
Сергей Кочергин
…Пока шли к парковке, Лизе позвонил директор рынка и спросил, где ее черти носят. Мол, нехорошо, голубушка! Сами же назначили встречу на пятнадцать ноль-ноль, а теперь шатаетесь не пойми где.
Лиза стала оправдываться и коротко описала ситуацию, в которую мы попали. Костя в это время изнывал от нетерпения и досады: успей мы дойти до машины, можно было бы подключить мобильный к ноутбуку и напрямую снимать разговор в файл. Для чего? Чтобы слушать интонационные вибрации, высчитывать длительность пауз и так далее – короче, чтобы определить, играет человек или говорит искренне. Костя у нас мастер на такого рода экзерциции.
Переговорив, Лиза сунула мобильный в сумку, загадочно ухмыльнулась и резюмировала:
– Ну точно – детский сад какой-то…
– Давай рассказывай! – потребовал Костя. – Что там? Интонации, эмоции, акценты…
– Да ну, какие там «интонации-эмоции», – Лиза пренебрежительно сморщила носик. – Он даже не стал утруждать себя напяливанием маски озабоченности. Его голос буквально пропитан торжеством: ай да я! Ловко же я вас – скотинку кучерявую – обул-одел и оптом приголубил…
– Оба-на! – обрадовался Вася, поджидавший нас у машин. – Это че-то новое, надо записать. А ну, поделись, что это за скот такой – кучерявый?
– Это бараны, – совершенно серьезно сказала Лиза. – Или овцы – без разницы, суть одна и та же.
– Что, вот так явно? – Костя был несколько обескуражен. – Ни даже тебе какой-то игры…
– Он говорит, а там, рядом, кто-то тихонько хихикает, – Лиза досадливо нахмурилась. – Знаете – никакого уважения к противнику. Бессовестные, наглые сволочи, чувствуют себя хозяевами. А! В конце он себя окончательно сдал – и сам не понял.
– Сказал детали, о которых вроде бы знать не должен?
– Точно. Значит, говорит, вот так вы дела делаете? Кстати, вот эта тупая мамедская тавтология – «дела делать» – меня всегда достает…
– Не отвлекайся! – поправил Костя. – Детали.
– Ну, говорит: что ж вы, взяли и отдали все материалы первому встречному проходимцу? У вас что, голова совсем не работает?!
– «Все материалы»?
– Точно. А я ему ни словом не обмолвилась, что там будет. Может, я несла ему одну-единственную запись – он ведь этого не знал.
– Ну что ж… Будем надеяться, что ты права, – Костя сокрушенно вздохнул. – Надо было побыстрее булками шевелить – успели бы до машины дойти и подключить телефон. Все-таки неплохо было бы прослушать вашу болтовню… … Выслушав Лизин доклад, Иванов издевательски хохотнул и кивнул на Костю: