Чтение онлайн

О, мне знакомо это состояние. Пусть они называют его как угодно - я знаю истинное название.

Итак, еще один удар лбом о гранитную стену. Госпожа природа не склонна уступать. Все, что вырывают у нее, - вырывают силой. Но хватит ли сил у меня? Я ведь не принадлежу к баловням судьбы. Это им достаточно шевельнуть пальцем - блага сыплются на них, как из рога изобилия. Были, были на свете и Гераклы, и Антеи, им дарованы были сила и прочие таланты, а приключения и неприятности они искали и находили сами. Мне же нечего ждать каких-либо подарков. На мою долю выпадали только труд и упорство, упорство и труд. Маховики моего воображения раскручиваются медленно, со скрипом и скрежетом, мне невыносимо тяжко заглядывать в будущее, приходится каждый ход вперед рассчитывать. А ведь необходимо довести до конца деяние и попытаться учесть ошибки, чтобы они не превращались в роковые последствия.

Ну кто мог подумать, что личность неразрывно связана с малейшими, казалось бы, несущественными отклонениями генной структуры, выразившимися в крохотных аномалиях нервов и мышц? Проклятая избыточная сложность, где малейшая поправка у истоков непредсказуемо усиливается на дублирующих линиях прямой связи, на всяких "запасных путях", и уже совсем искажается на связи обратной. Да, многим известно, что один камень в горах способен вызвать обвал. Но кто возьмется предсказать все его ближние и отдаленные последствия на перевале и в долине, в селениях и в судьбах отдельных людей? А в организме все еще сложнее. "Непредсказуемость" - начертано на печати, скрывающей его тайны.

И все же я не отступлю. Госпожа, я опять иду на вас! Сколько бы вы ни швыряли меня лицом в грязь, я подымусь и брошусь вперед, пока вы не уничтожите меня. Да, я не принадлежу к баловням, к Гераклам и Антеям, - я обычный человек, среднестатистическая единица, но я узнал цену вашим дарам, служащим только вашим интересам. Ибо они - яблоки раздора. Разделяй и властвуй - это ваш принцип. Я понял, как и зачем получаются баловни так называемые таланты и гении.

Я принесу людям наивысший дар, какой только возможен в этом мире - Дар Справедливости. Мне не нужны ни почести, ни богатство, ни слава - эти побрякушки я оставлю вашим баловням. Но если люди пойдут за мной, чтобы раз и навсегда восстановить Справедливость, я поведу их, ибо знаю путь..."

10

– Здравствуйте, Таня.

– О, профессор! Спасибо, что не забыли меня.

– Между прочим, у меня есть имя и отчество.

– Да, да, Иван Степанович, извините. Как хорошо, что вы пришли.

– Врач обязан не забывать пациентов. Как себя чувствуете?

– Отлично. Благодаря вам я могу двигаться, как все.

– Не стоит благодарности. Вы хорошо сказали - "как все". Быть как все должно стать неотъемлемым правом каждого. Ради этого стоит потрудиться. Не так ли?

– Так, Иван Степанович, остается только преклоняться перед вашей скромностью.

– Оставим комплименты. Правая нога болит?

– Чуть-чуть...

– В последние дни боль усиливалась?

– Пожалуй, но совсем ненадолго. Зато потом почти совсем переставала болеть.

– ...И как бы немела?

– Но не так, как раньше...

– Давайте проверим. Здесь болит?

– Нет.

– А здесь?

– Немного.

– А так?

– О-о, не надо!

– Лежите спокойно. Включаю аппарат...

– Профессор, простите, Иван Степанович, вы знаете, что случилось с моим братом?

– Знаю, Таня. Не говорю ничего в утешение. Если брат решил после этого оставить цирк - это его воля...

– Меня вызывали к следователю.

– Вот как, даже следствие ведется...

– Он спрашивал о вас.

– Ну, если уж ведется расследование, то интересуются всеми родственниками и знакомыми, и даже знакомыми знакомых. Такова их задача.

– Но он спрашивал о вас не просто как о знакомом...

– А для вас, Таня, я просто знакомый?

– Что вы, Иван Степанович, вы для меня ближе, чем родной человек, вы спаситель. Если бы не вы... Если бы вы только могли знать, как я благодарна вам.

– Спасибо, Таня, и вы для меня стали не просто пациенткой, а близким человеком. Мы должны серьезно поговорить о многом...

– Да, да, но не сейчас.

– Понимаю, Таня.

– А вы не забудьте о следователе, Иван Степанович. Очень он интересовался вашим аппаратом. Мне показалось... Мне показалось, будто он считает, что ваше обследование могло повредить Виктору...

– Глупости.

– Я сказала следователю то же самое. Но он остался при своем мнении. Упорно расспрашивал о вас. Я уверена, что он будет вас разыскивать.

– Да я сам явлюсь к нему.

– Правильно! А то думает невесть что.

– Лежите спокойно, Таня.

– Извините, Иван Степанович, вы полностью уверены, что обследование ничем не повредило Вите? У вас нет и капли сомнения?

Он пожал плечами, недоуменно посмотрел на нее; его глаза были пусты, как окна в доме, предназначенном на снос и покинутым жильцами.

11

"...Что случилось с моими глазами? Краски то расплываются и блекнут, то слепят яркостью. Я не улавливаю оттенков и, когда смешиваю краски, получается вовсе не задуманный цвет, а какая-то мешанина. Врач-окулист не нашел никаких отклонений, сказал, что зрение в норме. И это называется норма? Да, я вижу дом и дерево напротив моего окна, кисть на столе. Но дом - это просто дом, торжество кубической пустоты, дерево - просто дерево: клен, в точности похожий на своих братьев и сестер. Он почти не имеет собственных отличий, индивидуальности. А ведь раньше тот же клен в зависимости от освещения становился подобен то грозовому облаку, то паруснику с салатово-серебристыми парусами, из-за грозди парусов выглядывало чье-то остроносое длиннобородое лицо. Ствол дерева и ветки имели тоже множество индивидуальных различий - и я мог рассматривать их, изучать, сравнивать, узнавать, воссоздавать на полотне.

А теперь за что ни возьмусь - ничего не выходит: в лучшем случае предметы предстают на полотне будто сфотографированные, - просто предметы, безликие объекты.

Допустим, что врачи ошиблись и я все же заболел. Но почему не почувствовал никаких признаков болезни? Меня не мутит, как бывало перед припадками. Наоборот - дышится легко и свободно, могу пробежать трусцой километров пять и не почувствовать усталости.

Как мне нужен, как необходим сейчас добрый волшебник Иван Степанович! Почему же он не проведает пациента, как обещал? Я уже справлялся о нем в различных клиниках, но разыскать не смог. Жаль, что не записал его адрес, номер телефона. Даже фамилии не знаю. Он не называл ее, а спросить я постеснялся.