Триумф блицкрига
Шрифт:
Эти солдаты принадлежали к гвардейским гренадерам, чьим командиром был старинный знакомый Люка, с которым он в отпуске, находясь еще до войны, в Лондоне, сиживал в «Марлборо Клаб». Такая вот гримаса судьбы!
Но в том, что британцы всегда будут сражаться доблестно, офицер никогда не сомневался. А вот французы просто поразили — герои Вердена ушли в прошлое, а большинство «паулю» предпочитало или бежать с поля боя, или сдаваться в плен. Все чаще и чаще немцы слышали от них горестный крик: «Войне конец, это безумие!»
Сегодня впервые было относительно спокойно — англичане прекратили атаки и отпрянули. Мотоциклисты Люка начали осторожное продвижение вперед, постоянно останавливаясь и попадая под пулеметный огонь. Но сопротивление на фоне прежнего ожесточения больше являлось номинальным. Капитану стало ясно, что англичане начали планомерный отход на север, стараясь оторваться от преследующих их немцев.
Люк, может быть, и не стал бы так быстро продвигаться дальше, без оглядки по сторонам, но он знал, что за его разведывательным эскадроном идут танки с мотопехотой и они помогут…
— Я должен использовать ситуацию нам на пользу и сделаю это! — генерал Роммель не произносил, а рубил слова, наблюдая, как танки опрокидывают британский заслон, действуя огнем и гусеницами. — Противник наш откатывается, и мы не имеем права позволить ему закрепиться! Действуйте, капитан. Ведите своих мотоциклистов вперед — панцеры очистили для вас дорогу!
Люк молча козырнул, глядя на возбужденное, но суровое лицо генерала, освещенное первыми утренними лучами солнца. Он вспомнил, с каким недоверием встретили Эрвина Роммеля в дивизии. Ведь тот всю жизнь служил в пехоте, даже учебник написал по тактике. Но опасения оказались напрасными, и вскоре все танкисты считали, что Роммель, как военачальник панцерваффе, ни в чем не уступит знаменитому генералу Хайнцу Гудериану.
Андрей сидел на креслице, смотря в непривычно квадратный иллюминатор. Визит к Рундштедту закончился, генерала удалось уломать на продолжение решительного наступления, доказав ненужность всяких оперативных пауз.
С первой задачей Родионов справился, используя энергичность своего «визави», а вторую блестяще решил Манштейн, которому Рундштедт, а это было видно, безусловно доверял. Недаром они еще долго перебрасывались между собой замечаниями по прошлой польской кампании.
Командующий группой армий «А» произвел на Андрея определенное впечатление. Не было в нем черт кровожадного нациста, какими показывали гитлеровских генералов в фильмах. Не было, и все тут. Старик представлял собой обычного несуетливого вояку, профессионала до мозга костей. На первый взгляд — а Андрей много раз убеждался, что он самый верный и обычно не подводил — Рундштедт, Гальдер и другие генералы, с их моноклями и пенсне, больше соответствовали его представлениям о Первой мировой войне, но никак не о Второй.
Конечно, были и другие генералы — тот же боров, например, — что восприняли нацистскую идеологию, но не эти старики. «Старики» — так Андрей по привычке называл всех, кому больше пятидесяти лет. А эти генералы были еще старше по возрасту, причем и самого Гитлера…
— Мой фюрер! Можно взлетать?
Андрей посмотрел на стоящего рядом с его креслицем личного пилота. Хороший мужик этот Баур, спокойный, без всякой суеты или услужливости. Больше всего удивляло, что в окружении Гитлера многие импонировали своим поведением, хотя имелись людишки и с бегающими глазками. Но было достаточно и таких — с чувством собственного достоинства и уважения. Это немного напрягало — реальная жизнь начинала как-то не вписываться в тот образ, что показывали в кинофильмах.
— Конечно, Баур, взлетайте, — фюрер со всеми был на «вы», и Андрей строго этого придерживался. — Хотя постойте. А что вы будете делать, если мотор откажет?
— Мой фюрер, их три. Долечу на двух, — пилот улыбнулся с какой-то искоркой собственного превосходства. — «Танте Ю» добрая машина!
— Да, — согласился с ним Андрей. «Тетушка Ю», как любовно называли немецкие летчики транспортный самолет Ю-52, хотя и являлась устаревшей конструкцией, но была надежной и простой в эксплуатации.
— А если мы того?! — вопросил Андрей, сделав характерный жест рукой.
— На «Кондоре» вас бы катапультировало вместе с креслом, оно с парашютом. Здесь оборудован люк, а катапульты, к сожалению, нет.
— Потому вы без парашюта обходитесь?
— Да, мой фюрер. Он не нужен — вы же его не имеете, только кресло.
— А зря! — Андрей заметил, как плеснулось в глазах летчика изумление.
— Да, мой фюрер?! То есть как?!
— Возможны всякие случайности, и я не имею права просто так рисковать вашей жизнью, не приняв элементарных мер предосторожности. Да и мне самому хотелось бы научиться пользоваться парашютом… Наверное, это незабываемое ощущение — падения и полета!
— Это так, мой фюрер! Если вы позволите, то я смогу организовать вам тренировку.
— Конечно! — Андрей сверкнул глазами, отсылая кивком пилота в кабину. Он трижды прыгал с Ан-2 в ДОСААФе и сейчас на секунду представил, как вытянутся лица генералов, когда они узнают, что их фюрер успешно десантировался с парашютом.
«А может, борова Геринга на это дело взять? Или заставить его летать? Угробится же ведь, и мне неплохо! От наци номер два избавлюсь, глядишь, польза будет. Надо будет продумать предложение да преподнести его так, чтобы отказаться не смог».
Гул двигателей стал режущим, самолет дернулся и покатил по взлетной полосе. Родионов посмотрел в окно еще раз — Рунштедт с генералами и офицерами штаба все так же стоял на «взлетке», провожая фюрера.
«Так. Канариса и Остера, надеюсь, Йодль уже пригласил в ставку от своего имени. Главное, надо не спугнуть адмирала, слишком хитер, крыса. И еще — в СС человечка нужного иметь до зарезу необходимо. Для всяких грязных дел… Нужных дел, я не прав! Кто же мне подойдет? Надо хорошо подумать да вспомнить фильм про Штирлица, там информацию к размышлению много раз приводили».