Триптих
Шрифт:
Марио. Ага…
Эльза. «Эсперанца».
Марио. А паруса из пергамента… (Внезапно отворачивается от модели парусника, снимая очки.) Какие есть еще комнаты?
Эльза. Здесь была его спальня.
Марио. Ага…
Эльза. Здесь — его спальня.
Марио. Если позволите.
Эльза. Прошу вас. Здесь ничего не изменилось. Может быть, вам удобнее осмотреть ее одному?
Марио. Если позволите. (Уходит в спальню.)
Эльза закрывает за ним дверь и поворачивается к доктору Гану, облегченно вздыхая. Она берет сигарету, доктор Ган подходит к ней с зажигалкой.
Эльза. И ты серьезно думаешь, что от этого будет толк?
Доктор Ган. Мы должны испробовать все, Эльза. Это наш долг перед ним; ясновидец так ясновидец.
Эльза. Из варьете!
Доктор Ган. Где ж их еще взять?
Эльза курит.
Наши поиски, ты же знаешь, ничего не дали. Двое суток уже идет снег. Полицейские ищейки тут так же беспомощны, как и наш разум. Ни зацепки, ни следа, ни единого человека, который бы его видел…
Эльза. Прошло уже два дня.
Доктор Ган. Будешь коньяк?
Эльза. Не представляю себе, что могло произойти. Не представляю! Меня не покидает мысль: что бы там ни было, он делает это, чтобы досадить нам.
Доктор Ган. Эльза!..
Эльза. Тебе и мне!
Доктор Ган. Милая…
Стук в дверь.
Эльза. Войдите!
Входит Хильда.
Что случилось?
Хильда. Почта.
Эльза берет почту и вскрывает ее.
Собака все еще ничего не ест, ваша милость. Я подогрела ей молока, но она не пьет, а когда господин прокурор вернется и увидит, что Вотан голодает…
Доктор Ган. Хильда! Я спрашиваю тебя еще раз… Хильда. Я-то здесь ни при чем.
Доктор Ган. Тебя никто и не обвиняет.
Хильда. Отчего ж тогда столько вопросов?
Доктор Ган. Ты последний человек, с которым он говорил. Почему ты ничего не расскажешь? Ты развела огонь в камине, как ты говоришь…
Хильда. Да.
Доктор Ган. Что он тебе сказал?
Хильда. Он смотрел на меня, потому что я была босиком.
Доктор Ган. И не сказал ни слова?
Хильда. Сказал, конечно.
Доктор Ган. Что же?
Хильда. Велел мне сжечь бумаги…
Доктор Ган. Гм…
Эльза. И ты это сделала?!
Хильда. Раз господин прокурор пожелал…
Доктор Ган. Гм…
Хильда. Я-то здесь ни при чем.
Господа дают ей понять, что она их больше не интересует, но она остается.
Узнали уже что-нибудь про господина прокурора? Во всех газетах его портрет.
Эльза. Займись своим делом, Хильда.
Хильда уходит.
Терпеть ее не могу! Уж эта мне деревенская простота! Ты видел, какое у нее лицо? Скулы и оскал, когда открывает рот, — прямо кошка! (Вскрывает почту.)
Доктор Ган. Тебе это позволено?
Эльза продолжает вскрывать почту.
У него тут осталось полкоробки сигар «Ромео и Джульетта», они просто засохнут.
Эльза. Пожалуйста, прошу тебя.
Доктор Ган выбирает сигару.
Ничего! Одни счета, брошюры, приглашения, директивы, указы, воззвания, показания, проблемы обеспечения по старости, проблемы отопления, охраны природы, борьбы за мир. (Бросает всю груду на письменный стол.) Одна бумага… (Опускается в мягкое кресло.)
Доктор Ган (зажигает сигару). А что он сказал тебе в ту ночь? Ведь вы еще разговаривали, ты говоришь.
Эльза. Ничего особенного.
Доктор Ган. Но все-таки?
Эльза. Я и не слушала толком. Сказала, чтобы он сходил к врачу, взял отпуск, принял снотворное. Я уже привыкла, что он вдруг одевается среди ночи. Он часто так делал, когда у него много работы. Вдруг проснется и вспомнит, что забыл что-то сделать. У него это постоянно в голове, с тех пор как я его знаю.
Доктор Ган. Что именно?
Эльза. Что он что-то упустил, забыл…
Молчание.
Доктор Ган. Может, у него просто любовница?
Эльза снова встает.
Ты думаешь, он что-нибудь заметил?
Эльза. Ты о нас?
Доктор Ган. Мне было бы неприятно.
Стук в дверь.
Эльза. Тебе кажется, он заметил?
Доктор Ган. Мне кажется, кто-то постучал.
Стук в дверь.
Эльза. С меня довольно! Так бесстыдно вынюхивать! Пусть не думает, что я ей это позволю… (Распахивает дверь, но за ней никого нет.) Хильда? Хильда!
Стук в дверь.
Доктор Ган. Должно быть, стучат в другую дверь.
Стук в дверь.
Эльза. Войдите!
Из спальни выходит господин Марио.
Марио. Простите, если помешал.
Эльза. Что вы, что вы!
Доктор Ган. Ничуть!
Эльза. Как это — помешали?
Доктор Ган. Напротив!
Эльза. Напротив!
Марио. Уже шесть часов. В восемь у меня представление. Весьма сожалению. Но, собственно, я уже видел все, что можно увидеть. Видел и спальню: все очень аккуратно, очень…
Эльза. Вы уже уходите?
Марио. Я бы еще хотел спросить мадам…
Эльза. Пожалуйста.
Марио. О двух вещах. (Берет с кресла пальто.) К сожалению, я никогда не видел господина прокурора. Вы простите, я вынужден об этом спросить, то есть, если вам не мешает присутствие этого господина.
Доктор Ган. О, я могу и уйти.
Марио. Речь идет о его внешности.
Эльза. Там его фотография!
Марио. Ага… ага… ага…
Эльза. Снимок сделан три или четыре года назад, когда мужа избрали академиком, потому и такое одеяние.