Чтение онлайн

В саду снова короткий смешок.

Все вспоминают твои анекдоты, а ты бросаешь меня совсем одну… Ах, Маттис, чего бы я только не стерпела, лишь бы ты снова вернулся домой, а теперь… ты хочешь, чтобы я боялась, ты меня не любишь, Маттис… Разве я виновата, что тебе пришлось умереть?.. Маттис, ты выглядишь намного моложе, и тем не менее я тебя узнаю, я тебя знала, когда ты был моложе, Маттис, а теперь ты смотришь мимо, как будто знать меня не знаешь… Что я тебе сделала? Когда-нибудь я тоже умру.

Слышен звонок во входную дверь.

Все мы умрем.

Повторный звонок.

Впрочем, были речи и в твоем вкусе. Молодой человек не имел в виду ничего дурного, но я думаю, большинству это не понравилось.

Мимо проходит Дочь.

В твоем завещании нет ни одного ласкового слова. Помнишь? Ни одного ласкового слова… Почему я была твоей женой?.. Ты хотел остаться один. Вот твое последнее слово — тебе нет дела до того, что это значит для вдовы, кроме того ты всегда рассказывал о своей матери: она расцвела, прямо-таки расцвела! Твоя мать, когда она овдовела, была на двадцать лет моложе меня… Маттис, я не жалуюсь! Ты всегда думал, я жалуюсь, а теперь сидишь в своем кресле и не говоришь ни слова… У меня была нелегкая жизнь, видит Бог.

Дочь возвращается.

Дочь. Кто-то заказал такси. (Направляется в сад.) Вдова. Что ты так на меня уставился?

Голос дочери в саду.

Дочь. Кто заказывал такси?

Голоса в саду.

Кто-то заказывал такси!

Тишина.

Вдова. О чем же я только что говорила? — что ты издеваешься… Маттис, ты издеваешься?.. Я не обращалась с тобой, как с дураком, может быть, эта твоя мымра обращалась с тобой, как с дураком. Смотри, смотри на меня! Я запретила ей сюда приходить. Может, мне принести этой особе соболезнования? Не могу же я запретить ей околачиваться на кладбище — с одной-единственной розочкой в руке. (Беззвучно плачет.) Все мне сочувствуют, только ты не сочувствуешь. (Берет себя в руки.) Ты хочешь меня наказать, потому что я жива! (Плачет навзрыд.) И как ты только можешь говорить такое, Маттис, после двадцати шести лет. Я тебе несимпатична. Ты так сказал: в интеллектуальном смысле несимпатична!

Первый Участник поминок выходит из сада.

Участник поминок. Софи.

Вдова. Вы уже уходите?

Участник поминок. За мной такси пришло. (Подает ей руку.) Дорогая Софи… (Медлит, обдумывая, что сказать.)

Вдова. Вам пора на поезд…

Участник поминок. К сожалению.

Вдова. Я понимаю, но вы знаете, он бы очень обрадовался, что вы вообще приехали, я знаю, очень бы обрадовался.

Конец рукопожатия.

Участник поминок. Всего вам доброго. (Удаляется.)

Вдова. Маттис, мне надо к гостям — в конце концов, они пришли ради меня… А я даже не поблагодарила за венки. (Поправляет волосы.) И пойми, Маттис: нельзя сразу кидаться к ящикам письменного стола покойника. Ты говорил об этом однажды, но чего только в эти дни не наваливается на плечи, и в похоронном бюро пристали: кремация или погребение? Ильза многое взяла на себя, Ильза могла этого и не знать. Почему ты никогда не разговаривал со своей дочерью? Вчера вечером я нашла твою записку — но было уже поздно, Маттис. Пойми. У них тоже свои планы… Куда ты уставился?.. И знаешь, Маттис, всегда решал ты, но одного я не позволю мне запретить: я верю во встречу на том свете.

Участники поминок входят группами.

Вы все уже собираетесь уходить?

Группа из трех мужчин.

Первый. Осенью выборы.

Второй. Чего ты ждешь от выборов?

Третий. Власть в руках у банков.

Первый. Это я знаю.

Второй. Чего вы ждете от выборов!

Первый. Я же говорю: дело просвещения. Если народ однажды поймет, что за игра пошла, то этим господам придется удалиться. Наша задача, я же говорю, это просвещение народа.

Третий. А кому принадлежит большая пресса?

Второй раскатисто смеется.

Второй. Вальтер, ты такой наивный!

Замечают Вдову и замолкают.

Вдова. Почему вы хотите так быстро уйти?

Группа из двух супружеских пар.

Мужчина. Наш сын? Представь себе: он женился. И дедушкой они меня тоже уже успели сделать.

Прощаются с Вдовой.

Женщина. Софи…

Мужчина. Госпожа Пролль… (Уходя.) Совершенно с вами согласен. Почему мы так редко видимся? Нельзя же встречаться только на похоронах.

Мать с Ребенком подходит к вдове.

Мать. Софи…

Вдова. Где твой муж?

Мать. Он тебе напишет. Он очень сожалеет. Как раз сегодня у них производственный совет, ты знаешь, а там каждый голос на счету. (Ребенку.) Подай ручку.

Ребенок не желает.

Это еще что такое!

Подходят двое мужчин.

Первый. Взгляните на меня! Два кило на неделю. Вы можете есть, сколько хотите, только никаких углеводов. Мяса сколько хотите, даже сало. Только никакой картошки, никакого хлеба, вообще ничего мучного. А плавание вообще не помогает.

Второй. В сале больше всего калорий.

Первый. Дело не в калориях…

Подходят к Вдове.

Как договорились, Софи, летом приедешь к нам. На море мы больше не ездим. Там либо пляжа нет, топчешься на скалах, а вода кишит морскими ежами. Или пляж кишит народом. Это уже не отдых. (Спутнику.) Я вам рассказывал, как отравился рыбой? Еще и это! Омары! И откуда — из Канады. Три недели они лежат в Мадриде, потому что слишком дороги, а когда наконец попадают в Рим, уже воняют, продавать их можно только на побережье, где наш брат думает, будто они только что из моря. Тринадцать туристов от этого скончались. (Опять к Вдове.) Итак, договорились, Софи, этим летом отдыхаем в горах. Маленькое шале, но там можно гулять, Софи, не встретив ни души. (Протягивает Вдове руку.) Ты нам позвонишь? (Уходя.) Но ее сестра хорошо держалась.

В то время как остальные Участники поминок молча прощаются с Вдовой, Роже и Франсина последними выходят из сада.

Франсина. О нет, я не имею в виду Сведенборга и иже с ним, кто ссылается на свои галлюцинации. Я всего лишь имею в виду, что это не так просто. Нет сознания без биологической основы. Откуда вы это знаете? Душа без тела, даже Платон не приводит никаких доказательств — это верно! — и тем не менее он считает такое существование вероятным. Как, впрочем, и Блох. Есть ведь не только малая логика, есть и большая.