Чтение онлайн

– Раз у меня живет, значит, моя. Слушай, неужели людей обязательно бить надо, чтобы простые вещи понимали?

– Обязательно, - убежденно сказал сын.

Завтракали втроем.

– А тень?
– спросила женщина.
– Что же вы тень свою не позовете?

– Тень не пьет, не ест, не спит, - патетично ответил Я.
– Тень делает только то, что абсолютно необходимо для правого дела мятежей. И если я погибну, останется тень - продолжать мое правое дело.

– Задираться-то перед другими будешь, - благодушно отозвался отец.

– Вот что, У, - несколько официально обратился к нему сын.
– В полдень по этой дороге будут проходить победоносные правительственные войска. Пленных ведут. Много их похватали, всех, кто попадался, - под гребенку, чтобы потом отчитываться о проделанной работе. Так вот, я желаю им малость триумф испортить. Не хочешь присоединиться?
– Чего-чего, а получишь за все прошлое и на пять лет вперед в таких случаях запросто, сам знаешь.

– Отчего же, - быстро ответил У.
– Я с удовольствием.

– Это христиан ведут?
– спросила женщина.

– И христиан, - подтвердил Я.
– Всех.

– Всех, кто остался?

– Да. Всех, кто побежден. Сами же они не освободятся? Значит, кто-то должен вмешаться.

– Ты - христианин?

– Нет-нет, но пока они христиан давят, я - с христианами.

– Я с вами!
– вызвалась женщина.

– А уж это ни к чему, пожалуй, - расплылся а улыбке Я.
– Хоть у него спроси: дело не женское.

– Я - чем смогу...

– А ничего христиане не могут и не смогут никогда. И если их за горло берут, обязательно нужен такой, как я, - нехристианин, короче говоря. Чтобы вторую щеку не подставлял. Так что я сейчас пойду один и освобожу их всех. Пускай потом псалмы поют и тебя благословляют, что вдохновила меня на подвиг. Ты ведь христианка, верно я понимаю?

– Да.

– Вот и молись за меня, безбожника.

– Да, - подтвердил У.
– Ты лучше здесь побудь. Дело действительно не женское.

Они пошли вдвоем к дороге. Где-то рядом шла тень, но почему У чувствовал это, он и сам определить не мог. Короче, шли вдвоем.

Я залег у дороги. У встал чуть поодаль, за кустами, прислонившись к дереву. Он видел дорогу, но знал, что с дороги его не увидят. Он умел стоять неподвижно.

Долго ждать не пришлось.

Скользнула разведка, проскакал авангард. Пыля и шумя, вывернулась из-за поворота колонна. Я лежал тихо. "И ждать научился, - опять отметил У. Что ни говори, растет мальчик, растет".

Протопали по дороге всадники. Пошли пешие воины, много, сотни, а потом тысячи. "Большая сила, - подумал У оценивающе.
– Солдаты у Полководца неплохие, и много у него солдат, если вдоль по дороге смотреть. А поперек - шестеро в ряд всего-то. Не пропустит дорога даже семерых в ряд. Значит, вся сила здесь на дороге, в данных условиях - шестеро". Все-таки правда в срезе. Разрежь и посмотри, если хочешь знать ее. Истина всегда не в общем виде, не в строчках боргесом, а в сносках нонпарелью, недаром в изданиях с претензией рядом с общим видом дают срез.

Приближался сам. В закрытых носилках путешествовал Полководец завоеватель и усмиритель, слава и гордость. Охраняли его отборные, но было их - справа и слева двое, больше дорога не позволяла. А сзади и впереди считать не приходится, их пусть те, кому надо, считают. "А кому и ни к чему", - подумал У и, когда поравнялись с ним носилки, свистнул.

Я встал из придорожной канавы и бликом метнулся к носилкам. Всего-то и нужна была ему секунда, и ему секунду эту дали. У рявкнул прежним своим военным голосом: "Стой!" - так, что присели на задние ноги лошади, и стрела свалила самого быстрого охранника, который занес было меч. "Тень, сообразил У.
– Ай, хорошо работает!".

Я выволок Полководца из носилок. Обнял его со спины крепче, чем возлюбленную, а в руках держал по ножу и ножами прикасался к сонным артерия. "Стоять!
– визгливо закричал Я.
– Все назад! Командуй", посоветовал он в обычном тоне Полководцу.

– Назад!
– подтвердил тот севшим голосом.

– И чтоб ни одного лучника!
– орал Я.
– Всем разойтись на пятьдесят шагов, пленников сюда. Всех!

– Нет!
– возмутился наконец Полководец.
– Рубите его!

Я опустил один нож к полководческому животу, держа другой на горле, и пообещал: "Я тебя пока убивать не буду, на первый случай, а наследства за глупость лишу". Пощекотал тусклым металлическим жалом. Полководец задумался. "Потом убью, если не поумнеешь", - помог ему Я.
– "Назад!" подтвердил свое первое приказание Полководец.

Привели пленников, развязали, отпустили в лес. Выждав время, достаточное для бегства многих, последним, с Полководцем у груди, стал пятиться к лесу Я. Перешагнул канаву, все еще касаясь ножом жирного затылка, а потом кувыркнулся в кусты и, не оглядываясь, быстро побежал. Разговаривать с солдатами ему больше было не о чем, а тратить время зря он никогда не любил.

У пошел в лес тоже. Конечно, неплохо было бы нарваться на драку, но сейчас, после ночного объяснения с сыном, он чувствовал себя заряженным бодростью надолго. Да и много их все-таки было, так что, если самому не убивать, скрутить могут. Больно уж много. Доставят в оправдание к правителю, а тот, пожалуй, и выполнит обещание: посадит. В одиночку У не хотел.

Про дракона (II)

Дракон шипел и плевался огнем. Шел к нему, заслонясь оплывающим шитом, рыцарь. Подошел - к убил с великим трудом и риском для жизни. Потом сел рыцарь на опаленную землю и, размазывая грязь по мужественным чертам, задумался. Но едва ли он думал о том, что было б, окажись температура пламени повыше или шкура еще толще. Не могут такие мысли приходить в рыцарскую голову. Тем более, что есть тут своя правда: не могло быть на него дракона с более убойными свойствами, потому что на каждый век - свой дракон. По силам, по способностям. Дракон, взращенный атмосферой своего времени, ведь не на пустом же месте он возник. Для появления дракона тоже нужны предпосылки, материальные и моральные.

Когда кончались героические эпохи, вымирали богатыри и бандиты. Когда садились на землю и начинали строить и созидать батька Махно и мама Маруська, везло тем героям, которые наряду с трицепсами получили от родителей в наследство лишнюю извилину на сером веществе. До этого проще бывало: явится чудовище и убивает, потом явится герой - и убивает чудовище: мечом, камнем, "медными руками", наконец. Но тут явился сфинкс, убивающий вопросами: эпоха потребовала ума. И нашелся. Эдип. Ответил - и сгинул сфинкс.