Чтение онлайн

Как на мой вкус, здешняя смесь голубого, зелёного и серого, была чересчур кислотной.

Несмотря на то что вокруг стояла гробовая тишина и полная безмятежность, мы с Казиком со всех ног бросились к башне контроля полётов. А добежав – остановились перевести дух.

Дурацкая тишина, безумное солнце, свист ветра в вышине. Он теребил параболические антенны, и они жаловались об этом окружающей пустоте.

Дверь в башню была открыта нараспашку. Мы вошли внутрь и оказались в полной темноте. Окон не было, электрического освещения, естественно тоже.

Я включил фонарик, встроенный в цевьё карабина. Казик – тоже, а ещё, небольшой прожектор, примотанный к наплечнику.

В самом центре башни находилась шахта лифта. Кабинка, с открытыми дверьми, стояла на первом этаже. Осмотрев её, мы пошли по лестнице, нарезавшей спираль вокруг.

Поднявшись примерно на высоту третьего этажа, мы оказались в большой круглой комнате – центре управления полётами, как гласила табличка. Помещение было полностью стеклянным, за исключением пола и потолка. Этакая прозрачная шайба, насаженная на карандаш. По периметру расположились длинные столы с компьютерами и другим оборудованием. Каждый стол смотрел строго на свою дорогу внизу. Ближний справа – смотрел на голубое солнце.

Вообще-то очень странное зрелище. Плотное, ватное небо, а сквозь него светит голубой диск. Да так жарит, что больно смотреть.

Я глянул на часы – почти десять утра. Это что же будет, когда светило встанет в зените.

Казик решил обойти комнату по кругу, а я порыться в документах на столе.

Я взял тетрадку с надписью «Оперативный журнал», и пролистнув её, открыл на последней записи.

«…вот, я отправил очередной отчёт, как они и просили. Я выполнил обещание. Я всегда выполняю. Теперь, я хочу свою награду. Главное ведь хотеть, правда? И всё будет? Так они сказали…», – было накарябано в самом конце.

Я ничего не понял из этого огрызка и решил посмотреть предыдущие записи.

«19 августа – 21:03 – Отправлен отчёт…».

«19 августа – 08:45 – Отправлен отчёт…».

«18 августа – 21:00 – Отправлен отчёт…».

Каждый день неизвестный отправитель отправлял утром и вечером, кому-то, какой-то отчёт и записывал этот факт в тетрадку. Нет чтобы пояснить о чём речь, педант хренов!

Я перелистнул ещё несколько листов и наткнулся на запись, сделанную другим почерком.

«02 августа – 20:55 – Сегодня отчёт отправил я, Николас Прайд. Том пошёл договариваться. Он сказал, что сможет. А мне совсем не нравится эта затея… Не нравиться!..».

Интересно, с кем он там пошёл договариваться, и о чём?

Вернулся Казик.

– Ну что у тебя? – спросил он.

– Дневник сумасшедшего, – буркнул я. – Они тут с каким-то отчётом носятся, как тёща с пирожками… Ладно… Возьму с собой, пусть начальство глянет… А у тебя?

– Ха! А у меня кое-что интересное, – ухмыльнулся Казик. – Труп!

– Да, ну? Где? – удивился я.

– В лифте. Пошли.

Казик поманил за собой и перешёл на противоположную сторону помещения. Там он ткнул пальцем в дыру в центре, где должен был быть выход из лифта.

– Там, внизу, – Казик махнул рукой. – Сержанту я доложил. Он хочет подробностей.

Я приблизился к шахте и заглянул. Темно хоть глаз выколи! Ни черта не видно! Я зажёг фонарь карабина. В луче блеснул стальной трос. По нему, как лиана, сползал толстый жгут кабелей. По стенам тоже змеились провода. К стене напротив была прикручена эвакуационная лестница.

Я посмотрел наверх. Судя по всему, комната управления полётами была не последней остановкой лифта. Выше находилось ещё одно помещение

А внизу, на крыше кабины лифта лежало тело. Света фонарика хватило лишь на то, чтобы понять очертания. Детали разглядеть не удалось.

– Надо лезть, – заявил я.

Казик сморщил нос и нехотя согласился.

– Надо… Давай ты, а?

– А чего это? – удивился я.

– Не люблю я… узкие места, – смутился Казик.

Вот так так! Седая героическая башка Казик – здоровенный мужик, бывший полицейский, боялся закрытого пространства. Бедняга, как же он переносит полёт в тесном шаттле? Теперь, кажется, я понимаю, почему Казик предпочитает ходить без каски…

– Ладно уж… Свети давай! – сжалился я.

– Спасибо… – ответил он.

Я перекинул карабин через плечо, стволом вниз, и полез в шахту. Ловко перешёл по балкам до лестницы и начал потихоньку спускаться по жёлтым круглым ступенькам. Казик освещал мне путь наплечным фонарём.

Чем ниже я спускался, тем отчётливей чувствовал запах старой гнили. Когда я ступил на металлическую крестовину, за которую был прицеплен трос, я понял, что воняло не тухлым мясом… А пыльным старьём. Как в заброшенном несколько назад лет доме.

– Я внизу, – сообщил я Казику. Он покачал фонарём, мол, понял.

Я проверил камеру шлема – пусть пишет всё что я увижу – и нагнулся к мертвяку. Труп мужчины лежал лицом вниз. Тёмные волосы, синяя куртка, чёрные штаны с кучей карманов, ботинки с рифлёной подошвой. Одежда мне показалась странной, будто она была на несколько размеров больше чем нужно. Пятен крови нигде не было видно.

Нужно посмотреть спереди. Я покрепче ухватился и неожиданно легко перевернул беднягу на спину.

На меня укоризненно смотрел обтянутый сухой кожей череп, с бледными паутинками век вместо глаз.

Мумия. Иссушённая донельзя мумия.

Это же сколько времени он тут лежит, что так высох? И не разложился, не сгнил!

– Ну что там, Артём? – поинтересовался сверху Казик.

– Мумия. Что твоя сушёная вобла! – ответил я. – Такое ощущение, что он тут несколько лет лежит.

– Он? А кто он?

Я похлопал по карманам штанов и куртки. Пусто, документов нет.

– А чёрт его знает, механик какой-то. Лифтёр, блин!

– Глянь на личный жетон.

– Ага.

Казик подал правильную идею. Многие переселенцы, особенно на негостеприимных планетах, носили личные жетоны. Архаизм, конечно, ведь личность всегда можно определить по коду ДНК, но вот прям сейчас у меня такого тестера и не было.