Триады
Шрифт:
«Ну чего ты, чего?» – скажет Эну жена его Лена.
Пожалеет его. Ты бы лучше себя пожалела.
Сатори
Джим танцевал фанданго или сальсу
в техасском клубе «Сумрачный ковбой»;
в любовный треугольник не вписался,
ударился о стенку головой.
Его ногами били в коридоре
и на парковку вышвырнули, где
Джим пережил мгновение сатори
и так духовно вырос, что задел
макушкою туманность Андромеды
и в космосе открытом покружил…
Аптека. Ночь со вторника на среду.
Джим входит в дом.
Жена бранится: «Джим,
какого чёрта? Где тебя носило?»
Джим свирепеет, обувь сняв едва;
выталкивает в воздух слово Силы,
потом другие крепкие слова.
Машина времени
Джим времени машину изобрёл,
влетел в чужое прошлое, орёл.
А там жена, но только молодая
то принимает Джима за джедая,
то путает с мифическим царём.
Джим кипятится: «Что за детский сад!» –
подумав, возвращается назад,
выходит в изменённом настоящем.
Из зеркала на Джима смотрит ящер.
Джим холодеет и отводит взгляд.
Бросается к машине временной,
летит в родное будущее – ой,
кошмарный киборг по квартире кружит,
хохочет, называет Джима мужем,
кричит: «Добро пожаловать домой!»
Перевоплощение
Джим не желал перерождаться
но Джим в системе засветился.
Плывёт теперь к жене гражданской,
которой боссом приходился,
по морю перевоплощений…
И вот коричневым жучищем
в полу нащупывает щель он
и в поисках духовной пищи
летит на кухню из галута,
где целый вечер прохлаждался,
оказываясь почему-то
на той единственной гражданской.
Маг
У мага восьмёркою шляпа,
масонский значок на груди;
скелет вылезает из шкафа,
пока он в асане сидит,
сиянием солнечным чакры
полощет который нисан,
и два его сердца от счастья
поют и стучат в унисон.
Скелет проползает на брюхе,
приветливо машет рукой.
Летают поддатые духи,
и демон какой-никакой,
а палец ему не клади в рот,
часами лежит на софе.
Кудесник зовёт его «Ирод»,
но это когда подшофе.
У демона сложное имя,
зато он в общении прост.
У демона когти что кии
и с рыжею кисточкой хвост.
Проснётся и думает: «Где я?» –
поэтому вовсе не спит.
Приходит жена чародея,
приносит технический спирт;
глотает, не морщась, красава,
на закусь берёт чернослив
и тоже садится в асану,
кокетливо чакры прикрыв.
Колесо Фортуны
Мы глотали колёса Фортуны
(две таблетки – и счастлив мгновенно);
задевали какие-то струны
в неподатливом сердце Вселенной.
И она становилась моложе,
прямо вот на глазах хорошела,
чудо-женщиной с матовой кожей
выгибала змеиную шею.
Говорила «спасибо, спасибо»,
изнутри озарялась, звенела…
Мы сидели, чисты и красивы,
на большом колесе обозренья.
Пролетали железные осы.
Города превращались в руины.
И неслись огневые колёса
по окутанной дымом равнине.
Дьявол
Дьявол приходит в гости в рабочий полдень:
шляпа восьмёркой, смокинг, резная трость.
А на челе его огненный знак Господень,
что не мешает видеть тебя насквозь.
Вежливый господин, утонченный даже,
лучшего собеседника – поискать…
Перстни на длинных пальцах, высок, вальяжен
и седина красивая на висках.
Ты же зарос щетиной, два дня не мылся,
на голове, наставленные женой,
вьются рога и не имеет смысла
смерть твоя, ты и без смерти-то неживой.
Ну ничего, вот придёт с портвешком подельник,
вспыхнет в крови животворящий крест…
Дьявол сидит и смотрит тебя, что телик.
Как ему только это не надоест?
С Богом
«Не верь, – сказали бесы, – не проси».
И на крыльцо расшатанное вышли.
Закуривая, сел в упадке сил
в качалку кресла. Надо мной по крыше
грибным дождём прогуливался Бог,
в руках – букет из дивных мухоморов:
«Добавил и «не бойся» бы, но OK,
и так всё ясно, хватит разговоров.
Эй, выше нос, заканчивай смолить,
открой окно и комнату проветри.
Опохмелись, а после помолись
и чокнись с Богом чашками Ай-Петри;
на каждой восхитительный пейзаж –
сирень небес над каменным болваном.
А статус Крыма – ваш или не ваш –
бессмертному, прости, по барабану».
Мы выпили, решили закусить.