Чтение онлайн

Нирут нахально сел, и столь же нахально кивнул Дану на соседнее кресло. Ну да. Нашел чем этих кукол смутить. Дан тоже сел. Выдержать бы, конечно, так, чтоб не моргнуть, не получится, к сожалению, но вот бы хоть не сорваться, не схватиться за меч или просто кулаки в ход не пустить…

– Фрика, кто-то из твоих дурно обошелся с девушкой во внешнем городе. Я хочу, чтобы ты наказала их. Ясно?

– Да, ваша милость. Я накажу. Позволено мне спросить, почему вас интересует эта девка?

– Не позволено.

– Ну я там был, – нагло сообщил Люм, – если ваша милость имеет в виду регистраторскую дочку. Прикажете повесить?

– Повесить? – хмыкнул Нирут. – Зачем же. Кастрировать будет достаточно. И обязать носить короткие камзолы. Забавно будешь выглядеть в этих штанах.

– А я ее не трахал, ваша милость.

Как Дан удержал себя в кресле, он и сам не знал. Глаза словно затянуло чернотой, он ничего не видел, кроме поблескивания камней, слышал плохо, будто уши были заткнуты.

– Рассчитываешь мне понравиться, Люм? Хочешь уехать со мной? Ну, боюсь, тогда ты точно долго не протянешь. Мой Дан терпелив, но не беспредельно.

– Ваш Дан… – начал было Люм и осекся. – Простите, ваша милость.

– МойДан. Есть вопросы? Я так и думал. Есть желание поехать со мной? Я так и думал. Ну что ж, Фрика, рад был тебя повидать. Наведи порядок в своем свинарнике. Проверю. Друг мой, нам пора.

Дан деревянно встал и, ориентируясь только по звуку шагов хозяина, пошел вслед. В глазах прояснилось только, когда они выехали из города: уж очень ярким оказался снег. Дан оглянулся. Прощай, город. Прощай, Дана.

Свита держалась в нескольких шагах позади.

– Я доволен, Дан. Ты дал мне основания гордиться моим выбором. Я не ошибся. Не смотри на меня волком. Впрочем, если тебе так легче, – смотри. Ты сдержался.

Конечно. Исключительно из чувства противоречия. Ему же разрешили не сдерживаться. Психолог! Понял, что это разрешение куда надежнее запрета.

– Далеко нам ехать?

– Далеко. Недели три пути. Выдержишь?

– Почему нет?

– Ты не особенно хорошо ездишь верхом.

– Вот и потренируюсь. Надо полагать, в мои обязанности входит вас развлекать?

– В твои обязанности входит быть рядом. Отвечать на вопросы. Выполнять приказы. Если ты считаешь, что, разговаривая с тобой, я развлекаюсь, то да, развлекать.

– А вы не развлекаетесь?

– Представь себе. Развлекаюсь я чаще с картами, вином и женщинами. Кстати, ты играешь в карты?

– Нет. Я не знаю здешних игр.

– Научу. А ты научишь меня играть в ваши. Хорошо?

– Научу, – пообещал Дан. Особенно в «дурака» и «акулину». Преферансистом Дан был паршивым, покер не любил просто потому, что в покер надо играть на деньги, а на деньги Дан не играл принципиально. Доставались нелегко.

– И мечом тебе надо научиться владеть. Особенно таким.

– Он особенный?

– Ты и сам это знаешь.

Он вдруг погнал коня галопом, и Дану пришлось последовать его примеру. Шарик с радостным взвизгом понесся по обочине, взвихривая сугробы. Может, он еще щенок, то есть драконенок, ведь так любит поиграть. А может, с ним просто никогда не играли. Учили, дрессировали, воспитывали…

Скачка вымотала его основательно, уже через час он вовсе не думал о драконе, хотя тот так же неутомимо мчался по сугробам, периодически пролетая несколько метров, плюхался животом в снег и снова начинал раскорячисто топотать, ни глубокий снег не был ему помехой, ни даже невнимание Дана. Хозяин не обращал внимания ни на кого, ровно до тех пор пока Дан самым позорным образом не перелетел через голову споткнувшегося коня, не прокатился кубарем довольно приличное расстояние и не врезался в высокий сугроб. Выкапывал его Шарик, сочувственно похрюкивая и попискивая.

– Ты цел?

О, босс оказал честь – спешился, чтоб пересчитать, сколько костей сломала его новая игрушка. Смешно, но ни одной. Дан даже не ушибся, хотя дорога была наезженной. Неторопливо подошел конь и виновато ткнулся Дану мордой в плечо.

– Я цел, милорд.

– Хорошо. Устал? Пройдемся пешком.

Лучший отдых, конечно, вздохнул Дан, беря повод. Хозяин засмеялся наконец и взялся отряхивать Дана. Снег проник всюду, первым делом – за шиворот и, конечно, тут же начал таять. В общем, когда они добрались до первого постоялого двора и притормозили там на обед, Дану пришлось переодеваться. Замерз он как собака и проголодался тоже. От холода, наверное.

Хозяин его не щадил. Даже наоборот, проверял на прочность. Дан так думал первые две недели, пока его не осенило: отвлекает от тяжелых мыслей. От тяжелой памяти. О девочке, которая толком и влюбиться не успела и в которую он тоже не успел влюбиться, хотя мог. И Нирут, мгновенно это поняв, перестал его гонять, ехали больше шагом или ровной рысью, ускоряясь только ради того, чтобы успеть попасть в теплое помещение до наступления темноты. Пару раз не успевали, но во вьюках оказались палатки, а в палатке оказалось тепло настолько, что при особом желании можно было даже раздеться. Но они не раздевались.

Все остальные обращались с Даном естественно-почтительно. Они были всего лишь слуги, а он – почетная собственность. Тьфу.

Дорога не была скучной, потому что хозяин скучать не давал. Разговаривали они много и вполне бессистемно. Дан почти никакого представления о хозяине не получил, главным образом потому что темы были очень уж разнообразные и вопросов Нирут задавал больше, чем просто что-то рассказывал, а Дан его ни о чем не спрашивал, главным образом из вредности, но еще и потому, что не нравилось ему хронически слышать в ответ «в свой срок поймешь». А интересоваться местными реалиями или местным искусством Дан счел глупым. В искусстве он не разбирался в принципе, дома импрессионистов в живописи путал с постмодернистами в литературе и потому участие в светских беседах принимал крайне сдержанное. А реалии… какой смысл спрашивать, когда куда нагляднее врезаться в них носом. Или задницей, что уже имело место быть.

Как ни странно, он испытывал к хозяину некоторое чувство благодарности, изрядно перемешанное с раздражением, но вовсе не за приватизацию Дана Лазарцева. За то, что не давал зациклиться на Дане. Он понимал, что зацикливаться нельзя, что страница, как это ни погано, перевернута, что девочку не вернуть, да и ему не вернуться, чтоб все-таки перекастрировать тех, кто обошелся с ней так… хотя бы потому, что послушная герцогиня уже это сделала. Может, и правда, месть, то есть возмездие, – дело бога. Казалось бы, кто такой человек, чтоб судить и выносить приговор, но разве эти – люди? И разве богу до них дело есть? Было бы – остановил бы на месте, девчонку бы спас, а разговоры о неисповедимости и непостижимости божественной воли оставим для бедных или наивных.