Триада
Шрифт:
– Ты пришелец Дан? – через губу спросила одна персона. – Ее светлость герцогиня Фрика хочет тебя видеть.
– Ночь на дворе, – огрызнулся Дан, – я спать хочу. Привет герцогине.
Тут бы ему и конец пришел, потому что кончик меча (натуральнейшая катана, ей-богу) пропорол бы ему горло, если бы на пути меча не встал Гай. Дан хорошо рассмотрел этот кончик, высунувшийся из спины вампира. Кровь шипела и испарялась. Не дожидаясь, когда из него вынут меч, Гай вполне почтительно, даже поклонившись, заговорил:
– Простите его, благородные, он чужак, вряд ли регистратор предупредил его, что желания ее светлости надлежит выполнять неукоснительно.
Кончик исчез. Дан тупо моргал. Насквозь ведь. Просто – насквозь. Как бабочку булавкой. Кусок маринованного мяса – шампуром. Гай повернулся к нему и исподтишка показал кулак. Дан встал с кровати и надел куртку. Простецкую и удобную. Больше в его гардеробе не нашлось ничего, кроме сапог советско-армейского образца. Рубашку он носил третий день, да еще лежал в ней. Впрочем, он в гости и не просился.
Гай поклонился поглубже и попросил разрешения сопровождать их, дабы проследить, чтоб более пришелец таких глупостей не делал. Персоны переглянулись и решили, что герцогиню это развлечет.
Ее сиятельство сияла за внутренней стеной, где располагались кварталы элитной застройки, стража в воротах была пожестче той, которую совсем недавно миновал симпатичный блондин в закатанных штанах из легкого льна. Дана сразу ему объяснила, что простым смертным там делать нечего, ну, он и не совался. А тут вот пришлось. Он все еще был в шоке, но уже не по поводу первого убийства или бэтменовских крыльев Гая, а вот из-за лезвия, выскочившего из его спины.
Дворец ея светлости был дворец. Сиял огнями, сверкал позолотой, блистал инкрустациями – словом, уменьшенная и ухудшенная копия Эрмитажа. Дан ощущал себя туристом, потому не особо стеснялся убогой одежды: ну не надевал же он фрак для осмотра малахитового зала, так и шел в джинсах и сбитых кроссовках.
А зал был малахитовый. Иззолоченный весь вдоль и поперек. Все, что не было зеленое, было золотое, и золотого было больше, чем зеленого. Пока персоны рассказывали о забавных обстоятельствах Дан туристски озирался, но когда внимание публики сконцентрировалось на нем, сразу ощутил, что похож на нищего, забравшегося в Георгиевский зал во время саммита. То есть на бомжа. Немытого, небритого, нестриженого и с помойки одетого. Гай был хотя бы вполне элегантен.
Народу было немного. Человек тридцать. До неприличия декольтированные дамы окружали… окружали… Дан ждал чего угодно, но не этого совершенства. Ибо ее светлость герцогиня Фрика была такой, что всем мисскам любого масштаба следовало немедля надеть паранджи и удалиться в монастырь, дабы не пугать мир своим уродством. Сказочно рыжие локоны вокруг нежно-фарфорового личика, сказочно изумрудные глаза, сказочные плечики… и почти вываливающаяся из декольте грудь тоже сказочная.
– Вампир? Забавно, – хрустально пропела герцогиня. – Симпатичный. И молодой. Зачем ты его закрыл собой?
– Для меня это безвредно, ваша светлость, – весьма изящно поклонился Гай, – к тому же я обязан ему жизнью. Простите его, он не знаком со здешними правилами.
– Безвредно? – задумалась герцогиня, и Дан до одури испугался, что она захочет на это посмотреть. – А если бы клинок был посеребрен, ты бы умер?
– Нет, ваша светлость. Но болел бы. Убивает нас только чистое серебро.
– Забавно. Вампир спасает человека. Даже трогательно. А ты говоришь, Ирис, что они все злые и их надо уничтожить.
Цветочное имя принадлежало мужчине, который проткнул Гая. Гай на него не смотрел, однако тот явно почувствовал себя неуютно. Она дура или просто сдала придворного с потрохами?
– Ну, пришелец, как тебя зовут?
– Дан.
– Ваша светлость, – одними губами произнес Гай, и Дан неумело добавил:
– Ваша светлость.
Прозвучало это примерно как «Иван Игоревич» – так звали непосредственного и не шибко уважаемого Данова начальника. Герцогиня простила невежу.
– Ну, расскажи нам что-нибудь интересненькое о твоем мире. И что это за ужасная одежда? Кит, Ирис, вы что, не могли его сначала помыть и переодеть?
В Дане взыграла плебейская гордыня. Нет, все-таки разночинская. Он был как-никак сыном учительницы и инженера.
– Не представляю, что могло бы заинтересовать вас в моем мире, ваша светлость, – отрезал Дан. Гай закатил глаза. – К тому же я скверный рассказчик.
– Грубиян, – констатировали коралловые губки. – Выпороть и выгнать вон. Научи его хорошим манерам, вампир, иначе в следующий раз я прикажу его повесить.
Дана мигом вывернули наизнанку, спустили с него штаны и выпороли по голому заду на глазах у десятка женщин. За это время Дан уверился, что Владимир Ильич был не так уж и неправ. Очередной шок был так велик, что Дан потерял голос и не доставил герцогине удовольствия своими воплями. Выкинули из дворца его так же – со спущенными штанами, и он пробороздил гравий носом, сверкая задницей. Гай помог ему подняться, причем ловко – за штаны, так что в процессе поднимания он уже оказался одет.
– Застегивайся быстрее, – прошептал Гай, – надо сваливать.
Захлебываясь унижением, обидой и, что греха таить, болью в поротой заднице, Дан путался в пуговицах на штанах и понимал, что выглядит полным идиотом, стоя на ярко освещенной площадке перед входом во дворец. Ночную жизнь вели не только и не столько вампиры, сколько эти вот, во внутреннем городе. Как радостно они смеялись и показывали на Дана пальцами, а его собственные пальцы плясали на пуговицах, ведь только две застегнул, еще целых три. Кольцо веселящихся зевак уже сомкнулось, сквозь замутненное сознание Дана уже пробивались оскорбительные реплики. Гай больше не торопил его, повернул к себе лицом, чтоб хоть никто не видел, как он копошился трясущимися руками, застегивая последнюю поясную пуговицу.