Чтение онлайн

Терезин вновь уставился в мои глаза. Но теперь смотрел так, будто хотел верить. Будто хотел верить, что мои слова — не просто слова. А что за ними стоят реальные дела.

— Неужели это возможно?

— Это не только возможно. Это уже случилось. И этот аниран не собирается останавливаться. Он спасёт ваш мир. Он станет милихом. Он, а не кто-либо иной.

— Но… Но ведь… Но ведь ни один аниран не способен стать милихом. Это — ошибка. — запутанно заговорил Терезин. — Да, анираны — посланники небес. Они пришли побороться за право предстать перед Фласэзом, — он осенил себя знамением. — Но разве мы должны просто довериться им? Разве наше спасение — не в наших руках? В нашем смирении, в нашем искреннем желании покаяться. В необходимости жертвенности от каждого… Особенно от женщин — тех, кто прогневал Фласэза, — он бросил мимолётный взгляд на моментально нахмурившуюся Мириам. — Разве аниран не просто помощник святой церкви?

Я поморщился: у пацана в голове реально каша. Смешались в кучу кони, люди… То аниран — спаситель. То аниран ни хрена не спаситель, а помощник церкви. Эдакий таскатель каштанов из огня… И, похоже, юный принц испытывает определённую долю презрения к женщинам. Как он на Мириам посмотрел. Как на греховную блудницу, достойную побития камнями. Скоро время подойдёт, когда у него на уме только бабы и должны быть. Он за каждой юбкой гоняться обязан. Против инстинктов же не попрёшь, ёлки-палки. А он, хоть и не скопец, как я мельком убедился, с такими взглядами рискует никогда не пройти, как говорится, через врата рая. И так у него, судя по всему, половое созревание затянулось.

Нет, принца надо спасать по полной. Не только башку прочистить от бреда, но и объяснить, что виноватых в наказании нет. Что ни женщины не гневили безжалостное божество, ни мужчины. Как и положено природой, они обязаны идти рука об руку, а не испытывать друг к другу брезгливость.

— Мои… друзья, — я сделал паузу, перед тем, как произнести это важное слово. При этом указывал рукой на затихших у костерка людей. — Уже называют меня милихом. Называют, потому что видели своими глазами, на что я способен. Именно они помогли вручить в руки твоих родителей бесценное сокровище. Они видели радость на лицах короля и королевы. И, я тебе обещаю, так называть станешь меня и ты. Ты своими глазами увидишь, что мир уже изменился. Ты прочувствуешь на себе масштабность грядущих перемен. И убедишься, как сильно повезло измученному и никому не нужному храмовому служке повстречать на пути анирана. Тебе лишь нужно осилить этот путь. Ты готов?

Измазанный жиром подбородок немного портил впечатление, но вновь загоревшиеся глаза доказывали, что Терезин очень хочет мне верить. А слезинка у края глаза как бы намекала, что и домой ему тоже хочется.

— Я последую за тобой, аниран, — он опять опустился на колени и поклонился. — Я хочу увидеть дела, что ты уже сотворил. И что сотворишь в будущем. Прошу лишь об одном — о честности. Я не переживу, если окажется, что был обманут в доверии. Что меня обманул тот, чего пришествия я ожидал не меньше, чем пришествия Триединого.

— Никогда доверия твоего я не опозорю, мой будущий апостол, — я прикоснулся рукой к остриженной макушке. — Ты — мой голос в толпе неверующих. Мой воин, с оружием в руках стоящий на защите родного мира. Мой брат, разделивший краюху хлеба и скромный ночлег. А когда ты увидишь настоящее чудо Астризии в столице, ничего иного от тебя я не жду, кроме верной службы. С сего дня и до конца твоей жизни.

Посвятив Терезина в эдакие рыцари прямо посреди болот, я почувствовал облегчение. Не только благодаря тому, что увидел его лицо и убедился в грамотности именно такого подхода, а потому, что сам считал это правильным. Теперь пацан точно будет держаться. Не сломается по дороге. Не будет кидать на Мириам уничтожающие взгляды и втихаря шептать молитвы, как псих. Теперь он будет идти и обязательно осилит весь путь.

Без спросу я полез в котомку Терезина и достал оттуда несколько сухарей. Положил на тарелку рядом с наполовину обглоданной ножкой и строго сказал:

— Наедайся.

Затем оставил его улыбаться в одиночестве и вернулся к костру.

Мириам смотрела на меня с нескрываемым любопытством. Так, будто увидела впервые. Она обгладывала косточку, но именно в этот момент прожигать меня глазами ей было куда интереснее.

Фелилин отдал мне оставшийся кусок от разобранной на части птицы, где мяса оставалось раз в двадцать меньше, чем костей, а Сималион, сидевший рядом, склонился и прошептал в ухо:

— Так дитя же анирана не в столице, а в Валензоне. Мы меняем маршрут?

— Нет. Мы строго следуем плану, — прошептал я в ответ. — Я не говорил, что отведу его смотреть моё дитя. В Обертоне тоже есть на кого посмотреть. К тому же, там его отец и мать. Они ему куда ближе и куда нужнее. Даже если он станет утверждать обратное.

— Семья поможет парню исцелиться, — задумчиво произнёс Сималион. — Думаю, для него она не менее важна, чем доказательство успешности милиха.

— Я надеюсь на это, — кивнул головой я. — Парень запутался. К тому же явно не способен выживать в одиночку. Здесь бы он погиб рано или поздно. И мы обязаны спасти эту душу.

***

На этой непонятной полянке в топких болотах мы провели весь день. Благодаря умению Феилина доставать пропитание практически из-под земли, почти ничего не сожрали из запасов. Съели птицу, съели какие-то ягоды и корешки, которые он приволок, напились пахучего отвара и отсыпались.

Ну, отсыпались другие, я имею в виду. Феилин и я бодрствовали.

Следопыт описывал эти места и рассказывал, что река близко. Хоть шума её быстрых вод ещё не слышно, она рядом. И она опасна. Переплыть столь бурную реку мало кто способен. Возможно, лишь аниран. Поэтому прорываться придётся через мост, так или иначе. А поскольку дневной стук копыт намекал, что стражи у моста прибавилось, Феилин решил выяснить это своими глазами.

Когда стемнело, а самые сонные сони ещё спали, Феилин тихо растворился во тьме. Только шевелились кусты, а в следующую секунду я уже не мог в точности сказать, в каком направлении он пополз.

Я сидел на страже до тех пор, пока не проснулись Сималион с Ибериком. Они меня сменили и позволили отдохнуть. Но едва я закрыл глаза, как мне показалось, меня уже тормошили.

Стояла непроглядная темень. Лишь где-то в ямке тлели последние угольки.

— Следопыт вернулся, — шептал Иберик. — Взволнован.

Феилин жадно пил воду из фляги. Вчетвером мы сели практически нос к носу, чтобы иметь возможность видеть друг друга.

— Плохо дело, — шептал Феилин. — Почти полсотни храмовников оберегают мост. Телеги поставили. Перекрыли. Слышал даже, торговцев разворачивают обратно. Факелы, костры повсюду. Мышь не проскочит.

— Реку мы никак не переплывём? — я был мрачен и вопрос задал чисто машинально. Ведь Феилин уже отвечал на него.

— Ты — да. Мы — может быть. Они, — он кивнул в темноту, где спали два балласта. — Никак. Потонут сами и утопят тех, кто будет их тащить.