Три краски
Шрифт:
Чайник вскипел, но Лариса про него забыла. Она вдруг подумала, что если сейчас откроет дверь кухни, то обязательно столкнется с монтажером. А если так, то она что-нибудь ему скажет! Девушка потянула на себя ручку двери, приоткрыла ее, но не полностью, и тут же замерла: в коридоре на диване, рядом с кухней, сидели Алинка, Танька и Антон, дизайнер с повадками голубого. На полу возле них стояла большая коробка, заполненная косметикой. К Новому году, догадалась Лара, вспоминая, что в прошлом году все в качестве подарков получили косметические наборы.
– Нет, ты посмотри, какая гадость! Все мятое! – жаловалась Танька, держа в руках какую-то упаковку. – Вот сволочи! Ведь знают, что на подарки заказываем.
– Дай гляну, – Антон выхватил из Танькиных рук коробку и вскрыл ее.
Алинка заржала, а Танька испуганно воскликнула:
– Ты чего делаешь? Как ты вскрытую подаришь?
– Глянь, и тюбик весь измазанный, похоже, он даже переполненный, – заметил Антоха, рассматривая белый флакончик, который он брезгливо держал на вытянутых руках подальше от себя. – Фу, гадость! На, возьми обратно.
– Ну деловой! А мне дарить и отвечать, – чуть не плакала Танька. – Придется теперь выкинуть! Между прочим, сумма на подарки-то полностью израсходована!
Алинка в это время разглядывала упаковку.
– Да ладно тебе! Фирма-то хорошая! – заметила Кобра. – Ты этой тихоне подари! Напарнице моей, Ларочке! Может, похорошеет!
– Ты думаешь? Что-то сомневаюсь… – съязвил Антон. – Мне кажется, ей ничего не поможет…
– Да неудобно, – помялась Танька.
– Неудобно на голове стоять, и то, если ты не акробат! – сострила Алинка и принялась дальше рыться в коробке. – Смотри, тут еще есть этой же фирмы. И вот – три штуки. Цвета какие-то не очень, да и ладно: все это положишь в красивый пакетик, и вот тебе подарок!
– Да на фига ей три краски? – еще сопротивлялась Танька. – Еще и совсем разные!
– Пригодится. Ты знаешь, как она на Кирилла смотрит! Так, может, внимание привлечет, – ответила Алина так язвительно, что Лариса поняла: ее рингтон вовсе не остался незамеченным и забытым.
Но больше всего взволновало Лару даже не это. Начальница знает о ее чувствах к Кириллу! Девушка услышала, как глухо отбивает ритм ее собственное сердце, судя по всему, провалившееся куда-то в пятки.
– Да ты что? Она втюрилась в Кирюху? – заинтересовался Антон, придвинувшись к девчонкам.
– А то ты не замечал? – продолжала Кобра. – Прикинь, я тут на днях увидела, как она…
Дальше Лара уже ничего не слышала, потому что Алинка перешла на шепот. Чтобы не выдать себя в самый неподходящий момент, Лариса прикрыла дверь, села за стол и расплакалась. Боже, как же ей жить дальше?! Мало того, что ей считают возможным подарить всякую гадость, так еще и про Кирилла все знают! Что делать? Надо бежать, прямо сейчас, сломя голову, но сил никаких нет. Да к тому же, если она выйдет сейчас из кухни, те трое догадаются, что она все слышала.
С честью встретить их насмешливые, а может, еще хуже, жалостливые взгляды она не сможет. Значит, нужно сидеть тихо, как мышка, и ждать, пока они разойдутся!
Приняв это решение, Лара почувствовала еще большее унижение – ее обсуждают, а она не может набраться храбрости, чтобы остановить это безобразие! Плывет по течению и даже грести перестала. Снова вспомнила Анькин вопрос: как ты вообще выбрала эту профессию? Нет, не ее это! Зря она полезла в журналистику, ведомая детской мечтой стать репортером! Как же теперь жить, после такого унижения?
Девушка сидела на кухне долго, больше получаса. Опомнилась только, когда взглянула на часы и увидела, что время уже шагнуло за шесть вечера. Она с трепетом выглянула в коридор – на диване уже, конечно, никого не было. Лара помчалась в журналистскую, схватила сумку, быстро накинула куртку. Озираясь по сторонам, стараясь не встретиться ни с кем из сотрудников (мало ли что, вдруг все в офисе знают о ее чувствах к Кириллу), Лариса выскочила из студии. Уже на улице она застегнула молнию на куртке, поправила сумку и, переведя дух, бойко зашагала по направлению к метро.
– Лариса! – закричал ей кто-то вдогонку. Лара обернулась и не сразу узнала в парне, одетом в черный пуховик с капюшоном на голове, Павлика. А когда узнала, то почему-то отвернулась и пошла дальше – общаться с ним сейчас ей не хотелось.
– Лариса, мне Анна сказала, после шести… – прокричал он вслед.
Лара прошла еще несколько шагов и все-таки сжалилась над бедным юношей. Остановилась. Пытаясь справиться с накатившим раздражением, проговорила:
– Послушайте, все отменяется! Вам, видимо, Аня не сказала…
– А что она должна была сказать? – Пашка посмотрел на Ларису вопросительно.
– То, что все отменяется, – Лара выдохнула, немного успокоилась и, виновато улыбнувшись, добавила: – Так неудобно получается: вы сюда пришли, я еще удираю, как ненормальная. Я просила Аню не звонить вам. Но сегодня весь день был таким суматошным, мы с Анькой как-то на бегу поговорили. Наверное, она не поняла. Ну, я пойду… Ничего, что я отняла у вас столько времени?
– Ничего, я планировал потратить даже больше, – засмеялся Пашка.
У Лары отлегло от сердца – значит, все обошлось.
– Да, – девушка засмеялась, – не хочу никакой лжи, понимаете?
– Понимаю! – Павел кивнул.
– Ну, тогда до свидания!
– До свидания! – Он улыбался и стоял, словно не понимая смысла разговора.
Лариса пожала плечами – псих какой-то – и, не дождавшись, когда он уйдет, пошла первой.
«Странный, – думала она, – согласился ухаживать за незнакомой девушкой. Он же меня совсем не знает – еще с Анькой общается. А я-то… И стоит, улыбается. Может, он того? Ну в смысле, не в себе…»