Три дня весны
Шрифт:
Дом с нарисованными часами, вокруг хрущобы… это же Ленинградская!
Как он тут оказался?
Пашка заторопился вперед, к перекрестку, и налетел на вышедшую из-за угла пятиэтажки девочку, причем едва не сбил ее с ног.
– Извини… – начал он, и осекся, поскольку это оказалась Юля.
Ну точно, она же тут и живет рядом…
Лицо будто ошпарило кипятком, сердце поначалу остановилось, а потом заколотилось чаще.
– При… привет, – сказал Пашка, отводя взгляд, и радуясь тому, что в темноте не видно, как он покраснел.
– А, привет, – небрежно бросила она. – И что же ты на меня даже не смотришь, а? Как с ног сбить – так он здесь, а как в лицо поглядеть?
Пашке стало так жарко, что он вспотел, от стыда захотелось провалиться сквозь землю.
– Ну… э… я… – промямлил он, понимая, что выглядит идиотом, но будучи не в силах справиться с собой. – Извини, да… ну, вот… я не смотрю… нет, я смотрю, вот я…
– Да, смелый мальчик и умный, – сказал Голос из рюкзака, и Пашка дернулся от неожиданности.
Юля, судя по всему, ничего не услышала – она так и стояла, склонив голову к плечу и насмешливо улыбаясь.
– Ладно, я пойду, – сказано это было с легким ехидством. – Выучишься говорить… Тогда и поговорим.
Она обогнула замершего в ступоре Пашку и ушла прочь, а он остался стоять дурак дураком.
Вот почему так – если нравится тебе девочка, то ты и глаз на нее не поднимешь и толком поговорить с ней не можешь, а если не нравится, то и глядеть на нее без проблем и болтать обо всем на свете?
Пашка вздохнул и зашагал к остановке – надо сегодня доехать до Портпоселка, иначе бабушка сойдет с ума от беспокойства. Но не одолел и десятка метров, как навстречу с радостным лаем бросилась знакомая лохматая дворняга.
– О, Джим, привет… – и он нагнулся погладить собаку.
Вслед за барбосом из тьмы явились его хозяева, одноклассник Пашки Виталик вместе с папой – они здорово походили друг на друга, и даже очки носили одинаковые, круглые, как у Гарри Поттера.
– Здорово, Павлос, ты чего тут делаешь? – спросил Виталик.
– Да вот… – и Пашка объяснил, что у них ни воды, ни света, и что он должен ехать в Портпоселок, где бабушка.
– Так ведь маршрутки больше не ходят, – вступил в разговор папа Виталика. – Транспорт остановился.
– То есть как? Днем же все было… – Пашка ощутил, что из-под него выдернули опору: тащиться пешком и в темноте, мимо леса – это далеко и не очень-то хочется. – Засада…
– А оставайся на ночь у нас, – предложил папа Виталика. – Место есть.
– Но… я… – замялся Пашка, и тут у него в кармане ожил мобильник, с самого утра притворявшийся мертвым – завибрировал и испустил заливистую трель, сообщая, что звонит бабушка.
Он поспешно вытащил трубку, прижал к уху.
– Павлик! Ты как? Ты где? Ох, господи, я так переживаю! – донеслось из динамика.
– Все в порядке, не беспокойся, – ответил Пашка. – Но… вот… приехать не смогу… Автобусы…
– Я знаю! Что будешь делать? Там свет и воду не дали?
– Нет… но меня тут к Шаровым зовут ночевать…
Услышав эти слова, папа Виталика закивал и попросил:
– Дай мне телефон, я ее успокою.
Пока он беседовал с бабушкой, сам Виталик рассказал, что у них мобилы тоже большую часть дня были мертвые, но иногда непонятно почему оживали, а потом вновь отключались.
– Ну все, вопрос решен, – сказал папа Виталика, возвращая Пашке его телефон. – Джим дела свои сделал, так что пойдем ужинать.
Глава 4
Утро выдалось солнечным, ярким, какое и летом не всегда бывает.
Пашка вышел из подъезда следом за папой Виталика, зевая и протирая глаза. Джим, обрадованный появлением гостя, притащился к нему на ночлег, и всю дорогу ворочался и повизгивал, не давая спать.
А утром, когда все поднялись, стало ясно, что ночью на заработавшие сотовые мальчишек пришло сообщение от классной – что занятия в школе пока отменены, и на уроки идти не надо.
Потом мобилы опять умерли, но это было уже не важно.
Папа Виталика сказал, что отвезет Пашку до Портпоселка на машине, а затем поедет на работу.
– Давай, забирайся, – сказал он, когда сигнализация черной «Тойоты» нервно пиликнула.
Пашка уселся на переднее сидение, пристегнул ремень.
Сейчас они за пятнадцать минут доедут до Анны Марковны, и там он ляжет и еще поспит, а потом…
Машина рванула с места, они выехали на Бавыкина, и тут же папа Виталика резко затормозил. Пашку бросило вперед, ремень заскрипел, вонзаясь ему в плечо и в грудь, рюкзак съехал с коленей.
Конец ознакомительного фрагмента.