Три дня до эфира
Шрифт:
Саша привычно остановился возле двери, пропуская вперёд телохранителя.
Кашинцев вышел из двери и огляделся. Не обнаружив ничего подозрительного, подал знак рукой. К выходу бесшумно подрулила белоснежная «тойота» последней модели. Мальчик на прощание кивнул отцу и выскочил из подъезда. Снегирёв видел, как Саша быстро влез на заднее сиденье автомобиля и забился в угол. Кашинцев сел рядом с ним. Машина медленно тронулась с места…
Иван Давыдович удовлетворённо вздохнул и направился в квартиру. В этот момент ему казалось, что он принял все меры, чтобы оградить своего сына от опасности.
Впервые её запах Снегирёв почувствовал полгода назад, когда какой-то неизвестный пытался застрелить его у входа в офис. Тогда буквально чудом ему удалось не попасть под пули. Спасли профессионализм и реакция телохранителя, который на долю секунды раньше, чем прозвучал выстрел, сбил своего патрона с ног… Неприятный свистящий звук вошёл в уши Снегирёва музыкой смерти — как потом определили эксперты из УВД, пуля пролетела всего в двух сантиметрах от головы.
Одной из основных причин покушения справедливо была выдвинута версия конкурентной борьбы на выборах в губернаторы Ленинградской области. Но она никак потом официально не подтвердилась: стрелявших не нашли, и дело было закрыто. А поскольку сам Снегирёв трусостью не отличался, даже напротив, ему больше был свойствен риск, то вопрос об увеличении своей охраны он не поднимал.
Другое дело-ребёнок. Вот за него Иван Давыдович действительно волновался, поэтому сразу же после покушения приставил Кашинцева охранять сына.
Водитель «тойоты» включил радио, и весёлый голос диджея сообщил, что, хотя в городе опять идёт дождь, это не должно влиять на настроение, и, чтобы подкрепить сказанное, включил композицию модной группы «Руки вверх»…
— «Мы крутизна-а-а-а!.. Мы лучше все-е-е-е-х!..» — машинально стал подпевать Саша.
Машина петляла по извилистой набережной Мойки. В этот утренний час людей на улицах почти не было. Шофёр весело крутил баранку и барабанил пальцами в такт бойкой мелодии. Саша нажимал кнопки игрушки, компьютерный зверёк прыгал на дисплее.
Кашинцев сидел рядом и искоса наблюдал за мальчишкой. Охранять маленького Снегирёва он был приставлен полгода назад, и это был первый случай в его практике, когда приходилось отвечать за жизнь ребёнка. Эта работа требовала совершенно другого подхода.
Взрослые люди, если они нанимают телохранителя, сами стараются быть более осторожными, им можно все объяснить, указать на ошибки. Ребёнок же — совсем другое дело. Тем более Саша Снегирёв. Характер у мальчишки был не то чтобы боевой, но непоседливый, это точно… Казалось, вот он только что здесь сидит, играет с друзьями. Но оглянуться не успеешь, как он — уже на другом конце коридора и отнимает у какой-то девчонки тетрадку. А случай с кино! Теперь Кашинцев вспоминал его как страшный сон…
Он спокойно сидел в школьном фойе и ждал окончания уроков, но каково же было его состояние, когда среди детей, вышедших из класса, он не обнаружил своего подопечного! Холодный пот прошиб телохранителя. Неужели пропал?!
Украли?.. Да нет, не может быть. В класс никто из посторонних не заходил…
Кашинцев поймал первого же мальчишку и потребовал ответа.
— Снегирь? — Невозмутимо ответил школьник. — Он в кино удрал с Серёгой Косым.
— Когда?
— Да только что…
— Как удрал? Он же не выходил!
— Они через окно вылезли…
— Зар-раза! — не выдержав, выругался телохранитель.
— Дяденька, пустите, мне больно!..
Он разжал руку.
Профессиональный телохранитель Валентин Петрович Кашинцев в страшном сне не мог бы представить, что десятилетнему мальчишке удалось его провести и сбежать из кабинета, двери которого он тщательно охранял…
— Стой! — запоздало крикнул он вслед мальчишке. — В каком они кинотеатре?..
— В «Нептун» побежали! — обернувшись, ответил мальчишка. — Там «Годзиллу» повторяют.
Задыхаясь от волнения, Кашинцев вбежал в кинотеатр и буквально за шиворот вытащил возмущённого мальчишку из зала. И в ответ на свои негодующие замечания он услышал совершенно резонный вопрос:
— А мне что, теперь нельзя и в кино сходить?
Своих двух пацанов Кашинцев воспитывал по-простому. В зависимости от проступка либо драл за уши, либо давал подзатыльник, за провинность посерьёзнее хлестал ремнём по мягкому месту. Здесь же он растерялся.
Ну что ты с ним будешь делать?
Мальчишка смотрел на него вызывающе и совершенно не чувствовал свою вину. Скорее автоматически, нежели в воспитательных целях Кашинцев дал ему подзатыльник, и Саша захныкал:
— Больно же…
— В следующий раз не будешь убегать.
— Садист, — прошипел мальчишка. — Все папке скажу!
— Я ему сам скажу…
Но не сказал — пожалел. Пацан все же…
Машина приблизилась к перекрёстку и, скрипнув тормозами, стала выезжать на мост. В следующую секунду послышался удар и шофёр, выругавшись, резко нажал на педаль тормоза. Молодая женщина в простеньком пальтишке отлетела в сторону и растянулась возле ажурной решётки, ограждающей набережную.
— Вот бляха-муха! — в сердцах произнёс шофёр. — Куда ж это она, под самые колёса!.. — Он вытянул шею и старался разглядеть через лобовое стекло лежавшую на земле женщину. Потом виновато оглянулся на Кашинцева и сказал:
— Не пойму, жива или нет…
Кашинцев сделал знак рукой и перегнулся через переднее сиденье, чтобы самому посмотреть на пострадавшую. Но из машины было не понять, что случилось с женщиной…
— Я выйду посмотрю, — предложил шофёр. — Кажется, шевелится…
— Погоди! — остановил его телохранитель.
— Может, «скорую» вызовете? — возмущённый их бездействием, предложил Саша. — Она же умереть здесь может.
— Тихо сиди!
— Может, она умирает?..
Жестом приказав мальчишке молчать, Кашинцев обратился к шофёру:
— Ладно, Петя, ты иди посмотри, а. я пока свяжусь с нашими… Но только осторожней!
— Не съест же она меня…
Шофёр вышел из машины и, оглядываясь по сторонам, подошёл к женщине…