Третья раса
Шрифт:
Патрик, казалось, был смущен.
— Я не предлагал никого бросать, — насупился он.
— Не нужно ссориться. — Хоук говорил достаточно спокойно, но выглядел мрачнее тучи. — Я капитан этого корабля и останусь им. Пусть вас не беспокоят проблемы моих взаимоотношений с остальными специалистами «Спейсстоуна».
Патрик кивнул.
— А где находится запись звездной карты, которую воспроизводил в своей передаче радиобуй? — поинтересовался он.
— В памяти компьютера, — ответил Хоук.
— Ее можно извлечь оттуда?
— Не знаю… — пожал плечами капитан. — Нужно…
— Я попытаюсь, — вдруг произнесла Яна, до этого не принимавшая участия в разговоре. — Все равно нужно попробовать установить связь с центральным процессором корабля. Думаю, резервные линии должны действовать… Хотя бы одна.
— Хорошо. Попробуй, — кивнул Алан. — А я попытаюсь добраться до ходовой рубки.
— Я с вами, капитан, — вызвался Николай.
Хоук оценивающе посмотрел на него, потом кивнул.
— Да, спасибо. — По окаменевшему лицу Алана было видно, каких нечеловеческих усилий стоит ему это кажущееся спокойствие. — Яна, если мы сможем добраться до рубки, я попытаюсь связаться оттуда, через компьютерную сеть. В любом случае держи терминал включенным, договорились?
Она кивнула.
Алан и Николай стояли, плотно прижавшись друг к другу в тесной переходной камере аварийного шлюза. Такими переходными устройствами были снабжены все автоматические переборки «Спейсстоуна». Если с кораблем случалась беда, эти мощные выдвижные перегородки автоматически отсекали поврежденную часть конструкции от тех отсеков, где еще сохранялась герметичность.
Хоук откровенно нервничал, ожидая, пока маломощные насосы откачают из шлюза драгоценный воздух.
Капитан никак не мог смириться с мыслью, что его корабль значительно поврежден, а часть экипажа, вероятно, погибла…
Он покосился на Николая, который тоже выглядел не лучшим образом, и спросил:
— Скажи, какого черта вам с Кейном понадобилось в Рукаве Пустоты?
Николай повернул голову внутри шлема, посмотрел на Алана и ответил, очевидно, не найдя причин делать тайну из их изысканий:
— Мы с Кейном ищем следы третьей расы.
Хоук вспомнил о тех событиях, что предшествовали непонятной внезапно обрушившейся на корабль катастрофе, и угрюмо уточнил:
— Выходит, вы знали, что поджидает «Спейсстоун» по эту сторону Рукава?
— Нет. Мы не имели ни малейшего представления ни о каких разорванных планетах или сплавленных в ком космических сооружениях. Можешь поверить, Кейн и я шокированы не меньше твоего… У нас была информация немного иного толка…
Их короткий разговор был прерван долгожданным кроваво-красным сигналом.
Внешний люк шлюза начал медленно отодвигаться в сторону.
Сразу за переборкой начинался вакуум и хаос.
В продолжавшемся за шлюзом участке коридора уже не работали генераторы искусственного тяготения, и все незакрепленные предметы плавали в невесомости, так что при движении их приходилось раздвигать руками.
Николай, двигавшийся вслед за Хоуком, соблюдал дистанцию в несколько метров и потому испытывал гнетущее чувство потерянности. Это ощущение не имело ничего общего со страхом — просто было жутко наблюдать за немыми свидетельствами внезапно прерванной жизни.
Стены коридора оказались деформированы, они то сужались, то расширялись вновь, словно их путь лежал не внутри рукотворной конструкции, а в каком-то подземном тоннеле, промытом в горных породах прихотью текучих вод.
Кромешная темнота, в которой свет плечевых фонарей бледными пятнами облизывал покоробленные стены, еще больше увеличивала это сходство.
Хоук, шедший впереди, не узнавал своего корабля.
На душе у капитана было тоскливо и пусто.
«Неужели такова цена человеческой алчности?» — думал он, пробираясь среди обломков. Конечно, Хоук отдавал себе отчет в том, что их с Яной спасение — это случайность, в которой глупо было бы видеть какой-то перст судьбы. Однако тягостные мысли не уходили, они ворочались в голове, складывая воедино как нарочно подходившие друг к другу факты…
Перед самой ходовой рубкой стены коридора начали сужаться, пока не сомкнулись совсем, и Хоук понял, что именно в эту часть корабля пришелся основной удар неведомой массы…
Осмотревшись по сторонам, он увидел глубокий, безобразный пролом в обшивке.
— Я попробую пролезть, — сообщил он в коммуникатор. Николай молча принял конец страховочного фала и застегнул карабин себе за пояс.
— Осторожнее, — скупо посоветовал он.
— Не волнуйся. — Хоук отключил магнитные присоски скафандра и, слегка оттолкнувшись от пола, начал медленно всплывать в невесомости. Все движения капитана «Спейсстоуна» были рассчитаны и точны — наверняка ему не раз приходилось работать в условиях вакуума.
Поднявшись до края уродливого разлома, он позволил себе вплыть в него, потом, плавно разведя руки, ухватился за края разорванной обшивки и застыл в такой позе.
Картина, представшая его взгляду, потрясала.
Прямо перед собой он увидел покореженный модуль космической фабрики, которую энергия удара сплавила с изуродованным «Спейсстоуном» в единое целое.
Капитан не понимал, каким образом фабрика могла столкнуться с кораблем, но разум не мог отвергать того, что видели его глаза.
С противоположной стороны борт фабрики был также вмят, изуродован и оплавлен, будто перед роковым столкновением в него тоже врезалось какое-то космическое тело…
— Что там? — осведомился по связи Николай.
Хоук продолжал потрясенно смотреть на то, что осталось от «Спейсстоуна». Одни обломки…
— Это конец… — едва слышно произнес он. — Все погибло… Нужно понять его потрясение, ведь он был капитаном этого корабля и за несколько лет успел сжиться с уродливой громадой космического комплекса, к которой относился совсем не как временщик…