Третья раса
Шрифт:
«Откуда она?.. — Мозг задавал вопрос самому себе — иных собеседников не могло быть в окружающей его черноте, и сам же ответил: — Извне… От внешних накопителей? Нет… Связь с ними прервана…»
ТОГДА ОТКУДА?!
Этот вопрос разрастался, грозя перейти некие внутренние рамки.
С каждой новой минутой осознанного существования в сложнейших цепях его центрального блока рождались, генерировались сотни новых вопросов, требовавших немедленного адекватного ответа. Это становилось по-настоящему мучительно, как затянувшийся приступ изматывающей головной боли, отвлекало, распыляло его и без того слабые возможности…
«Нужно выделить нечто основное, главное, жизненно важное. А остальное попросту отбросить».
Тот робкий, едва уловимый лучик, что скользил по черным провалам неработающих связей, окреп, стал ярче, внимательнее…
Внешние сенсоры… Нет связи… Системы внутреннего контроля… Не работают… Комплекс систем жизнеобеспечения… Бездействует… Ручеек энергии продолжает сочиться…
ОТКУДА?!
…Наконец он действительно нашел то, что искал. Ответ на мучивший его вопрос пришел внезапно. Заработал один из блоков долгосрочной технической памяти.
Энергопоглощающая обшивка…
Значит, он рядом со звездой — эта информация повергла Мозг в некоторое смятение. Внутри что-то настойчиво подсказывало, что подобное предположение неправдоподобно. По последним данным, полученным непосредственно до момента катастрофы, он должен находиться на удалении в несколько десятков световых лет от ближайшей звезды.
Теперь его потребность в источнике объективной информации возросла до катастрофических размеров. Луч внутреннего сканирования ускорил темп своего движения, одну за другой исследуя оборванные связи.
Быть запертым внутри самого себя — что может быть хуже?
Логика подсказывала: выход должен обнаружиться, рано или поздно. Теория вероятности не допускала стопроцентной фатальной катастрофы.
Одновременно с поиском любого функционального канала связи с внешним миром продолжался процесс медленного накопления поступающих эргов. Благодаря этому скудному ручейку заряженных ионов внутренние системы оживали одна за другой. Постепенно процесс существования, осознания самого себя стал более упорядоченным — его покинул элемент стихийности, и это принесло первое удовлетворение…
Так продолжалось долго… Очень долго… Чернота информационного вакуума… безвременье… поиск…
В конечном итоге сканирующий луч нашел неповрежденную связь. Канал обмена данными оканчивался неким внешним исполнительным устройством, начисто лишенным энергии, таким же мертвым, как был он сам какое-то время тому назад.
Мозг ограничил часть своих возродившихся функций, отведя определенное количество накопленных эргов к омертвевшему автомату.
Его действия были вознаграждены.
Подобно вспышке света открылся визуальный канал телеметрии, связанный с видеокамерой подвижного агрегата.
Устройство провело обмен данными с Мозгом, который теперь точно знал, с кем… вернее, с чем имеет дело. Это был обыкновенный робот — подвижный механизм, способный к перемещению грузов и некоторым другим действиям.
Подчиняясь полученному приказу, автомат вздрогнул, распрямляя свои суставчатые лапы; его видеокамера качнулась, показав унылую обшивку стены, неярко зажглись две фары, разбившие мрак желтоватыми лучами света…
В фокусе передающего устройства проплыла панорама хаотически нагроможденных предметов, часть из которых оказалась разбита и изувечена до полной неузнаваемости. Затем изображение, а вместе с ним и бледные пятна от света фар переместились в глубь длинного коридора, который уводил в недра корабля.
Мозг со всевозрастающим напряжением продолжал отслеживать поступающий к нему видеоряд.
Робот сделал несколько неуверенных шагов, насколько позволила длина кабеля подзарядки, затем остановился, и два его манипулятора, до этого безвольно свисавшие по бокам сферического туловища, задвигались, отсоединяя разъем.
Дальше последовала страшная, низводящая разум своей кричащей, вопиющей окончательностью вереница стоп-кадров.
Для Мозга это явилось тяжелым испытанием.
Подзарядившийся бортовой механизм, следуя из отсека в отсек, медленно перемещался среди хаоса обломков, а Мозг взирал на окружающее объективами его видеокамер, ощущая, как одна за другой тают, истончаются, исчезают его надежды…
Воспоминания возрождались вместе с видом некоторых особо характерных устройств или предметов.
Он уже практически вспомнил, что представляет собой тот космический корабль, в котором он заключен, и тем болезненнее отзывалась внутри каждая переданная ему картинка.
Исполнительный механизм шел по коридору с деформированными стенами, по обе стороны которых зияли провалы выдавленных и покореженных дверей. Взгляд внутрь отсеков давал одну и ту же удручающую картинку: покореженные, застывшие механизмы, мертвые терминалы систем управления, битая, сорванная со своих мест аппаратура. Никаких следов жизни — ни механической, ни биологической, ни электронной…
Внезапно коридор, по которому через баррикады обломков карабкался исполнительный механизм, окончился — его деформированные стены разошлись в стороны, открывая взгляду внушительную плиту из толстой стали, контур которой окаймляли выбитые глазницы сигнальных огней.
«Предшлюзовая площадка…» — то была подсказка, выданная блоком технической памяти. Огромные створы внутренних ворот трех грузовых шлюзов оказались плотно сомкнуты. Их герметизация не вызывала сомнений, но тем не менее внутри корабля царил вакуум — это Мозг осознавал в полной мере.