Чтение онлайн

Обойдя угловатый корпус одной из "Шилок" я прошел ко входу в штабную землянку из которого уже высыпало два десятка командиров. Причем пятеро во главе с генерал-майором мне были не знакомы.

— Иванов краткий доклад по ситуации, — велел я, подходя к группе командиров ближе.

— А по какому праву вы командуете, товарищ как бы старший майор? — жестко спросил неизвестный генерал.

— Давайте расставим все точки над "и". Мне более-менее известна ситуация на передовой. Кто отдал приказ на прекращение планомерного отхода согласно разработанному плану?

— Я отдал приказ, — генерал спокойно смотрел как я расстегнул набедренную кобуру достав ТТ и взвел курок. — За то, что вы бросили войска мне приказано вас арестовать…

Договорить н не успел, сделав два шага ближе, два командира, что попытались мне помешать были сбиты прикладами с ног осназовцами. Дальнейшей повергло всех командиров в шок, я подошел к генералу на два метра и вскинув руку с пистолетом хладнокровно выстелил ему в голову. Вылетевшие из затылка генерала части костей и мозга забрызгали командиров, что стояли за ним.

— Еще есть кто-нибудь, кто будет оспаривать МОИ приказы?.. Нет? Отлично. Гоголев! Ты как представитель Ставки бери этих помощников генерала и если они виновны в больших потерях наших войск, что показывает в них скрытых пособников немцев. Трибунал и расстрел.

— Есть! — козырнул местный Гоголев. Второй Гоголев под озадаченными взглядами бойцов комендантской роты и штабных работников продолжал стоять на месте, с любопытством наблюдая за моими действиями.

— Иванов!

— Я, — сделал шаг вперед полковник Иванов.

— С этой минуты командование окруженной группировки переходит генерал-майору Иванову, командиру мотострелкового корпуса, — обернувшись, я позвал. — Товарищ генерал, подойдите пожалуйста.

Разговаривающий с двумя командирами комкор Иванов пройдя сквозь группу прибывших со мной командиров, вышел вперед. Все вокруг ахнули. Полковник Иванов и генерал-майор Иванов были на одно лицо. Даже шрам на лице был идентичен. Да, мне повезло нарваться на двойника Иванова.

К сожалению, когда мы подбирали ближайшие части в округе, стоявший на отдыхе и пополнении после месяца тяжелых боев мотострелковый корпус генерала Иванова был единственным крупным боевым соединением с повоевавшими бойцами и командирами. Приказ Сталина был неоднозначен, корпус участвует в этой войне.

После моих приказов все начали действовать. Местный Гоголев с отделением бойцов Старцева увел пособников убитого генерала в сторону землянки особого отдела, ее охранял ефрейтор с васильковыми петлицами.

С комкором было три командира его штаба, они ехали во втором "бэтре", поэтому все четверо в сопровождении полковника Иванова и командирами оперативного штаба моей группировки немедленно спустились в землянку штаба, а мы с капитаном Кучера и Серегой отошли чуть в сторону.

— Докладывай. Что тут происходило с момента моего исчезновения. Особенно, что успел натворить этот генерал, — велел я, устроившись в тени большого дуба, под которым бойцы хозвзвода сделали длинный стол и несколько лавок для отдыха.

— Рассказать можно о многом. До прибытия генерала Закутного…

— Дмитрий Ефимович? — перебив, спросил Сергей.

— Да, — подтвердил Кучера.

— В расширенном списке. "Власовец", — пояснил мне Гоголев.

Не смотря на то, что был он в камуфляже, на форме были нашиты знаки различия. Сергей в этот раз имел петлицы не комиссара госбезопасности третьего ранга, а петлицы со звездами генерал-лейтенанта с общевойсковыми эмблемами. Поэтому Кучера при разговоре с ним чувствовал себя не совсем уверенно, да и понять не мог, почему оба генерала так похожи на знакомых ему командиров.

— Ну значит правильно пулю словил, — согласно кивнул я, после чего пояснил Кучеру. — Этот генерал у нас на заметке. Похоже предатель. Ты уверен, что его прислали из Москвы?

— Не уверен, товарищ старший майор, а точно знаю. Генерал говорил что это распоряжение из Москвы но сам он из штаба товарища Кирпоноса.

— А, теперь понятно, откуда ветер дует.

— Он тоже предатель? — недоуменно и несколько ошарашенно нахмурился Кучера.

— Нет, он просто идиот. Ладно, сейчас не об этом. Продолжайте доклад.

— Есть… Как только прибыла комиссия от штаба фронта, планомерное отступление прекратилось. Были расстреляны некоторые командиры несогласные с приказами генерала.

— Кто? — глухо спросил я.

— Начальник авиации подполковник Гаврилов, три его командира. Еще командир Второй мотострелковой бригады полковник Лазарев…

Прикрыв глаза, я молча слушал черный список, что диктовал особист. Судя по списку, было планомерное уничтожение всех опытных командиров, на плечах которых и держалась оборона группировки. Странно, что они Иванова не тронули.

— Кто участвовал?

— Все люди генерала. Извините, я не мог вмешаться, все бумаги у них были в порядке и по радио подтвердили их полномочия.

— Почему Иванов не расстрелян?

— Хотели, но вы раньше успели. Материалы собирали. Сами, нам не доверяли.

— Понятно. Что там дальше?..

Закончив с расспросом Кучера я отменил все приказы покойного генерала и направился в землянку особого отдела где уже заканчивал местный Серега Гоголев. Рассказав ему все, что выложил Кучера, сообщил, что собираюсь отдать приказ расстрелять пособников немцев. Да и сам Гоголев прекрасно видел, что шла работа по развал и уничтожению окруженной группировки. Успели мы едва-едва.

Слушавшие нашу беседу разоруженные полковники и майоры взвыли, когда услышали мое решение.

— Вывести этих ублюдков, — велел Гоголев-2, конвоирам особого отдела. — Приказ вы слышали. Выполнять.

Расстрел, организованный Кучера, вышел несколько пафосным. Батальонный комиссар Баранов, которого чистка устроенная присланными пособниками, как и Иванова минула чудом, зачитал приказ а также длинную речь о пособниках и что они успели натворить. Думаю, до этих командиров только сейчас начало доходить что они наделали, слепо исполняя приказы Закутного. Потом был нестройный залп, отделение бойцов НКВД четко повернулось на левое плечо и промаршевало в сторону расположения, расходящиеся командиры с разными эмоциями на лицах и несколько бойцов похоронной команды. Радовало одно, на лицах многих командиров было облегчение и даже радость,