Чтение онлайн

Становится совсем темно.

Демьян и Асмира большими скачками, молча, бегут среди чёрных стволов.

Справа вдруг мигает и тут же гаснет трассирующей пулей тонкий луч; они сразу чувствуют нужную им стигму, полную азарта, сосредоточенности, сознания собственной предприимчивости, приятной усталости, чувствуют и синхронно поворачивают в ту сторону.

Через несколько секунд перед ними вскрывается узкая дорога. На ней стоит заглушенный грузовичок, набитый доверху корявыми сучьями.

Они останавливаются. Пар облизывает их тела. Они похожи на большие тёмные свечи.

– Вы чего? – спрашивает приземистый мужик.

Он стоит рядом с грузовичком, одна нога его поставлена на подножку: видимо, собирается поправить клешнеобразными своими растопырками что-то в кузове. Одет он в ярко-красную куртку и шапку-ушанку.

Демьян и Асмира упираются в бёдра руками и беззвучно трясутся: отчего-то вся эта картина, вся обстановка кажется им настолько смешной, что противостоять внезапно накатившему на них приступу нет никакой возможности.

Мужик шарит за сиденьем, вытаскивает с натугой бензопилу.

– Давайте-ка, – говорит он, и дёргает за шнур. – Эй! Девчуля! Вали отсюда!

Пила рявкает, замолкает, сипло вдыхает, а потом начинает ровно тарахтеть.

Демьян с Асмирой расходятся и начинают, преувеличенно мягко шагая, высоко задирая колени, обходить его с боков. Руки они делают лапками: так, чтобы походить на крадущихся кошечек из новогоднего утренника. Демьян едва сдерживается, чтобы не расфыркаться прямо в лицо мужику.

Тот отступает назад, выпячивает бензопилу перед собой, тыкает ей в воздух. Лицо его белеет и начинает очень отчётливо выделяться на фоне общей черноты.

– Мяу? – спрашивает Асмира.

Бензопила вырывается из рук мужика. Втыкается в сугроб. Дёргается, подпрыгивает, глохнет.

Мужик разворачивается и бежит, по-пингвиньи переваливаясь с боку на бок, подмахивая в такт шагам короткими руками.

Они, играя, несутся по бокам от него.

Потом меняются сторонами.

Потом делают круг.

Бег – это падение: нужно просто наклониться таким образом, чтобы использовать силу гравитации; всё, что остаётся после – вовремя подставить ногу для опоры.

Бег – это полёт: в беге люди становятся птицами, которых несёт через снег, тьму и поваленные стволы; так они раскрываются свободе, судьбе, миру.

Мужик останавливается. Он тяжело дышит.

– Тебе мама говорила, что нельзя без разрешения брать природные ресурсы? – спрашивает Демьян.

– Ты это, – отвечает мужик. – Валежник-то… Это валежник ведь. Вы кто?

– Валежник, – говорит Демьян, направив глаза вверх для лучшего восприятия, – это части или ветви деревьев с признаками гибели. С признаками. Гибели! Гибель необратима. Гибель пагубна. В мире зловещем…

– В темноте лунной, – подхватывает Асмира.

– Гибель пагубна, как тень несгибаема, – заканчивает мысль Демьян.

– Да я… – мужик оглядывается по сторонам, делает шаг назад. – Вы откуда?

– Все они оказались на земле, – говорит Демьян, стараясь придать голосу траурности, но у него не особенно получается. – Все. И оказались из-за погодных явлений, вредных микро и макроорганизмов, а также из-за болезней. Болезней! Понятно тебе? Скакни, если понял.

– Чего надо-то? – говорит мужик.

– Кошелёк давай, – отвечает Асмира.

– Мяу, – подтверждает Демьян.

Мужик затравленно смотрит на них.

– У меня друг в полиции работает, – говорит он. – В управлении эмвэдэ. Вот тут, в Балашихе. Вы лучше не суйтесь. Не суйтесь, ясно?

– Боксёр, что ли? – спрашивает Демьян.

Мужик сощуривается, вглядывается; лицо его искривляется мгновенной паникой.

– Ты… Это ты? Ты, что ли? Я же ничего… Меня только постоять попросили. Пятёрку дали, чтобы постоял. А на выезд это они сами потом. Они закидываются чем-то… Сами. А я так. Для компании. Я не делал ничего.

– Очень плохо, – говорит Демьян. – Что не делал. Надо делать. Надо быть чутким и внимательным к окружающим. Помогать. Поддерживать. Ты поддерживаешь?

Мужик вдруг делает шаг вперёд: в руке у него маленький топорик. Он делает выпад в Асмиру.

Она легко уклоняется.

А потом прыгает вверх.

Вверх: на кряжистую ветку метрах в трёх от земли.

С хвои шумно ахает ломоть снега.

Мужик медленно опускает топорик, не сводя с неё взгляда распрямляется, судорожно расстёгивает куртку, лезет внутрь.

Бросает в Демьяна кошелёк.

– Мяу, – прощается с ним Асмира, спрыгивает, и они несутся дальше, в лес, в деревья, в мягкую и пушистую тьму.

***

Помощь – практична, потому что Вселенная не терпит дисбаланса и всегда обильно одаривает тех, кто помогает. Иногда достаточно даже внятного желания помочь. Но важно иметь чутьё оказываться для этого в нужном месте в правильное время.

И ещё важно не переусердствовать.

Демьян с Асмирой легко бегут по ярким улицам, среди индустриального ночного гула, подмигивания светофоров, отдалённых сирен, ветра, расчерчивающего воздух снега. У нарядного трёхэтажного домика – с другой стороны дороги, за площадью, видится им монументальный шпиль высотки – останавливаются.

– Эребов-Эребочинский а дэ, – медленно, запинаясь на сложной фамилии, водит по табличке пальцем Асмира. – Общественная приёмная. Он отсюда вылез?

На поблёскивающей брусчатке, рядом с дверями, к которым относится вывеска, лежит человек.

Выползыш.

Лежит он, уткнувшись вниз, но даже в таком положении ясно, что всё лицо его в чёрной крови.

Он не шевелится. Пальцы окоченевшими крючьями упёрлись в наледь.

Асмира приседает рядом. Демьян явственно чует след слегка потрёпанных шумом Садового стигм, ведущий из приёмной к этому тёмному скукоженному телу.