Треба
Шрифт:
– Ну что, пора и нам собираться.
Лена вдруг заметно занервничала. Я сделал вид, что не заметил.
– Мы делаем так. Я вынесу твои вещи, а ты выйдешь вслед за мной. И будешь ждать меня на перроне пока не вернусь, и не заберу свои, идет?
– Хорошо.
Поток освобождающих вагон пассажиров выплюнул нас на платформу. Пришлось хорошо постараться, чтобы вернуться обратно, двигаясь против течения. Будучи еще внутри, надел рюкзак, застегнул поясные ремни, подпрыгнул. Ничего не давило, никуда не перекашивало. Вот и отлично. Спустившись, увидел, что Лена разговаривает по телефону. По напряженному лицу и резким, обрывочным, обвинительным фразам, понял, что лучше подождать в сторонке. Захотелось закурить. А пачка сигарет – то того… Тю-тю…
Чертыхнувшись, снял рюкзак, расшнуровал. Долго ковырялся в нем, ища ещё не распечатанный блок.
Наконец, упаковал обратно все вещи. Сдернул полиэтиленовую обёртку с алюминиевой фольгой, положил их в карман джинс.
– И мне одну дай.
Я даже вздрогнул.
Она стояла рядом. Злая. Вытащив из пачки небольшой цилиндрик с жёлтым краем, протянул. Мы закурили. Лена стояла полубоком, и мне почему-то казалось, что таким образом она хочет скрыть то, что плачет. Но выбросив окурок в приваренную к столбу маленькую урну, она посмотрела мне в глаза абсолютно сухими глазами, полыхающими яростью, спросив:
– Где здесь такси, или городской транспорт?
– Недалеко. Мне тоже как раз туда.
К остановке вела дорога, проложенная над железнодорожным полотном. Мы медленно двигались по нему, то и дело притормаживая. Колесики большого чемодана постоянно попадали в ямы и выбоины. А от помощи Лена категорически отказывалась.
– Ты уже решила, где остановишься?
– Разберусь.
– Если хочешь – у меня есть несколько телефонов людей, которые сдают квартиру, могу им позво…
– Не нужно.
Если бы на мне не висел рюкзак, я бы пожал плечами. Feci quod potui. 1 Немного подумал и про себя же добавил, улыбнувшись: faciant meliora potentes. 2
Уже на подходе, спросил:
– Номер маршрутки или троллейбуса подсказать?
– Нет.
– Тогда счастливо отдохнуть.
К бордюру подъехал нужный мне микроавтобус.
– Пока! – пригнувшись, я побежал, в последний момент успев втиснуться в уже почти отъезжающую машину.
1
(лат.) Сделал всё, что мог
2
(лат.) Кто сможет, пусть сделает лучше
«Спасибо» – перед самым закрытием за собой двери, то ли донеслось, то ли послышалось. Посмотрев сквозь стекло наружу, я увидел Лену, стоящую спиной рядом со своим огромным чемоданом, рассматривающую номера маршрутов и пункты их следования.
Показалось.
Наш водитель понесся улочками и проспектами Севастополя, лихо, с каким-то даже ухарством, тормознув «топик» в конечной точке своего следования – «Пятом километре».
Выгрузившись, я достал телефон.
– Валера! Привет, ага. Я уже на «пятом». Подумай, нам что-то ещё надо?
С другой стороны трубки послышалось секундное замешательство.
– Купи пластырь тканевый. А то у нас тут есть раненые.
– Всё? Спроси у Ирины Владимировны. Будет кричать ведь, почему с ней не посоветовались.
– Она купается, а я в лагере.
– Валерчик. Сходи, пока я аптеку искать буду.
Динамик донес громкое шипение выдоха.
– Хорошо.
Оранжевая лампа на безоблачном небе палила нещадно, футболка в считанные мгновения под рюкзаком стала мокрой, а еще через несколько – сухой. Надо срочно предпринимать акцию возмездия небесному светилу. В качестве орудия было определено местное «Крымское».
«Молодой человек! У нас все напитки – холодные!»
Действительность расходилась с обещаниями кардинально, от чего и так «левенькое» пиво превратилось в эталонное «Писи тёти Аси».
Пришлось оставить едва начатую бутылку возле магазина. Отмщение откладывалось. Сделав с десяток шагов, я обернулся в поисках вывески с красным крестом.
Бутылки уже не было.
Купив пластырь, не спеша отправился к остановке с нужным мне автобусом, где меня настиг телефонный звонок. Ирина Владимировна строгим голосом продиктовала целый список овощей, зелени, круп, и почему-то прищепки.
Пришлось возвращаться, закупать требуемое, стараясь по памяти ничего из названного не пропустить.
Теперь мои руки были заняты двумя кульками, поэтому пришлось повозиться, отдавая деньги водителю полуживого рыдвана, идущего до Балаклавы.
Десяток минут мимо виноградных полей – и я почти на месте. Выйдя на конечной, привычно поднял взгляд вверх, мысленно поздоровался со стоящим на вершине Кастрона донжоном и двинулся на набережную. Там, догрузив пакеты несколькими «цистернами» с пивом, плюс одну ноль пять на дорогу, пошел к скоплению яликов.
Ялик – это лодка с мотором плюс «бомбила». Характер у них похож на таксистский, но со своим, морским, колоритом. Если «Иван» на справедливое возмущение «с чего бы это езда в 10 минут столько стоит», не моргнув глазом начнёт вкручивать о непомерных ценах на бензин, мировой еврейский заговор и взяточниках – гайцах (ездя на копеечном газе с фамилией Зильберман и имея кума – майора ГАИ), то лодочник загадочно кивает на «погранцов», всё тот же 95-й бензин, загадочного «бригадира»…
Ну и правильно. Чего им, прямо в глаза тебе говорить – хочу, мол, милый терпила, нагреть тебя во весь твой полутораметровый рост!?
Хотя… Лучше бы именно так, чем выслушивать всю эту пургу. А то ведь в один день можно не сдержаться. И по мордасам, по мордасам. Возможно, даже, его толстой пачкой сегодняшней выручки.
Ладно. Пора отгонять от себя сладостные мысли о расправе.
– Здорово, мужики!
– И здоровее видали.
– А кто на «пальцы»?
– Да ты и будешь.
– И больше никого?
– Ни-ко-го, – раздельно, по слогам произнес молодой, нахальный парень.
– А сколько будет самому?