Траст
Шрифт:
Палмер смотрел на вантовый речной мост через Купер, переводя взгляд от устоев моста и мельтешения дорожного движения наверху к мягкому свету месяца. Его легкие упивались солоноватым воздухом, а уши – симфонией моря и благовестом бакенов, перекликающихся в гавани по ночам.
Через какое-то время взгляд мужчины опустился к поверхности океана. Он загляделся на дельфинов, они изредка вырывались на поверхность, увидел, как мелкая серебристая рыбешка будоражит воду в отчаянной попытке улизнуть от хищников. Нет, он ни за что не поднимет якорь и не пойдет домой, во всяком случае, в ближайшее время.
Теперь, прикончив уже полбутылки, Палмер плеснул себе еще стопку «Дикой индейки». Опрокинул ее в себя и вытер рот тыльной стороной кисти. По горлу в желудок скатилась волна обжигающей жидкости.
Алкоголь – «Адвил» [8] для глупости.
От фунта крупных креветок, сваренных Палмером на обед, осталась еще пара штук. Он очистил одну, выбросил голову и панцирь в воду, а креветку кинул в миску со своим специальным соус-коктейлем.
8
Адвил – болеутоляющее при воспалениях.
Потребовалось ровно три попытки, чтобы довести до совершенства формулу, представляющую собой не что иное, как фирменное блюдо Кинкейда с добавлением хрена и соуса Питера Люгера для стейков. При воспоминании о том, сколько людей предлагали купить его рецепт за деньги, мужчину просто смех разбирал.
Звезды и открытый небосвод улучшили настроение. За решеткой он лишится этой безмятежности, качки и соленых ароматов моря, призрачного силуэта Чарльстона, чуть тронутого лунным светом.
Может, ему не доведется видеться с ДжоДжо и Клэр целый год, а то и несколько – смотря как повернутся события. Он не представлял, какое решение примет суд. Но чем больше пил, тем меньше его заботило, что будет дальше. Настало время защитить свою жену и дочь. Любой ценой.
Истина в «Дикой индейке».
В понедельник он позвонит адвокату. Бросится на меч и примет удар на себя. Уклоняться от закона – недопустимый риск, идти на который, поставив на карту безопасность близких, Палмер отказывался.
А потом он позвонит Гроуву. Этот парнишка расхлебал каши больше, чем составит изрядная толика его проблем. Вот кому Палмер может довериться – он смекалистый и очень надежный, хоть и малость медлительный, чтобы действовать самому.
– Делай, что можешь, и наплевать на трудности, – заметил Палмер, не обращаясь ни к кому в частности.
– Разве пристали такие речи доброму католику?
Палмер чуть не выпрыгнул из собственной кожи. Рывком обернулся к каюте. И от увиденного ему стало дурно.
Глава третья
Наррагансетт, Род-Айленд
Суббота
На выходные мы с Энни поехали в мой пляжный домик на Род-Айленде. Несколько лет назад она была моим ассистентом по продажам в СКК. Сейчас – без пяти минут магистр литературного творчества в Колумбийском.
Я рад, что она раздумала идти в юристы. Моя девушка – умная, схватывает все на лету – стала бы грандиозным адвокатом или прокурором. Но мир не нуждается в очередном литигаторе [9] , взимающем по 900 долларов в час. И потом, вряд ли такая работа доставила бы ей радость.
В 10:15 утра Энни была соединена со своим ноутбуком прямо-таки хирургическим путем: к понедельнику ей надо сдавать короткий рассказ. Я же корпел на занятиях по кикбоксингу, пока инструктор выбивал из меня пыль.
9
Литигатор – юрист, специализирующийся на ведении судебных процессов (юр. жаргон).
– Гроув, ау, ты где витаешь?
– Извини.
Я не мог сосредоточиться. Я думал о Палмере. Связка из трех движений была достаточно простой. Левый прямой. Правый боковой. Но когда дошло до раунд-кика, тренер подсек меня ногой.
– Внимательней! – раздраженно гаркнул он. Мой инструктор – мужик крупный, крепкий, шесть футов два дюйма, сложенный, как танк. Я еще ни разу не видел его в таком негодовании. – Ты же просился в мою академию. Помнишь?
– Извини.
Мое извинение, второе за две минуты, было совершенно бессмысленным. Нельзя же вырасти под сенью уверенного в себе полубога, услышать по телефону, как он трясется и запинается, а затем оставить свои тревоги у входа в школу боевых искусств. Если этот человек был столпом твоей жизни – никак нельзя.
Вчера вечером я набрал телефон Палмера в дороге. То же самое утром перед занятием. Звонил к нему в офис. А когда не сработало и это, позвонил в его дом на Южной Бэттери. И хотел спросить: «Все ли в порядке?»
И всякий раз слышал автоответчик: «С вами говорит Палмер. Оставьте сообщение». В записанном голосе проскальзывали вкрадчивые южные интонации. Он звучал мягко и сладостно, как живой.
– Левый прямой! – рявкнул мой тренер.
Бам. Я врезал по его наручным лапам, и хлопок моей перчатки отозвался эхом, как малый барабан.
– Правый боковой!
Бам.
– Раунд-кик!
На сей раз никакого бам. Тренер снова подсек меня, сбив с ног.
– Как у тебя с велогонками? – прорычал он.
Он был прав. Я записался на занятия по кикбоксингу, чтобы отточить рефлексы для плотных финишей, когда малейшая нерешительность отделяет первое место от четвертого. Занятия обеспечивают хорошую нагрузку. Но мой основной вид спорта – велосипед, а дополнительный – способ выигрывать больше гонок.
– Извини.
– Скажешь это еще раз, и я тебя уложу.
Как я ни старался быть внимательней, Палмер не выходил из головы все утро. Его четыре слова: «Мне нужна твоя помощь», – преследовали меня.
Один, а может сотню раз за время занятия кикбоксингом я сказал мысленно: «Он в порядке. Перестань быть таким паникером».
Уговоры не сработали.
– Левый прямой.
Бам.
– Правый боковой.
Бам.
– Раунд-кик.
На этот раз тренер врезал мне по голове справа лапой – хоть и мягкой, но больно было просто обалденно.