Чтение онлайн

Первый ассемблер, собранный с титаническим трудом, попросту отказался работать. Движущиеся части механизмов слиплись, и сила моторчиков оказалась недостаточной, чтобы преодолеть силу молекулярного сцепления.

Кондрашов едва не запил с горя, слишком эмоционален, как будто эти трудности не предвидели заранее. Еще двое из светлых умов едва не уволились, решив, что проблему не разрешить, ведь это фундаментальный закон мироздания, не отменить.

– Его не отменить, – согласился я. – Его даже не нужно обходить, мы не маги, а ученые.

– Но как?.. Как?

– Пока не знаю, – признался я. – Но ведь живая клетка работает? А это и есть наномеханизм. Работает исправно, взаимодействует с другими, при необходимости себя ремонтирует, выполняет множество функций. А на нее действуют те же фундаментальные!

Кондрашов задумался, Пескарькин сказал уныло:

– Так то живая…

Я вперил в него нарочито свирепый взор.

– Вы хотите сказать, что живая намного совершеннее того, что создаем мы? И что нам никогда не дотянуться до созданного природой?

Он смешался, умолк, ибо девизом нашего объединения изначально стало «Догнать и перегнать!» созданное природой.

В прессе вспыхнула глупая, но очень бурная и местами ожесточенная дискуссия по смене летоисчисления. Крайне левые, а они в любом обществе, потребовали избрать новую точку для отсчета новой эры в эволюции человечества. То, что сейчас привычно и человечек не задумывается, почему именно сейчас тридцатое мая две тысячи сто четвертого года, – еще не значит, что так и должно быть.

Любая точка отсчета – произвольная, ее выбирают люди сообразно своим желаниям. Одно время считали от сотворения мира, но однажды теологи, собравшись, решили взять точкой отсчета рождение Христа, провозгласив новую эру. В России в 7208 году Петр Первый велел вслед за наступающим 31 декабря 7208 года отмечать 1 января 1700 года, и тем самым и летоисчисление России перевести на новый лад. Мусульмане ведут летоисчисление от рождения Мухаммада, сейчас по их календарю на шестьсот лет меньше, чем по нашему. У китайцев, иудеев и японцев свои календари, так что не пора ли установить для всего человечества, к примеру, год принятия бессмертия как начало новой эры.

Дискуссия была громкая, трескучая и довольно глупая. Это не значит, что обречена на провал, мы все знаем, как часто энергичные дураки продвигали в жизнь такие решения, что умные только разводили руками в замешательстве: как, мол, в наше время возможны такие дурости?

Однако в этом случае основная масса населения осталась за порогом, а энергичных крикунов быстро образумили трезвые головы. В мире было четыре цивилизации: но только одна из них, христианская, породила науку и технологии, что привели к нынешнему расцвету и бессмертию. Так что пусть летоисчисление идет от «рождения Христа», это его заслуга, что существуют наноботы, города на Марсе и прочих планетах, полеты к звездам и настоящее бессмертие.

Белый, словно вырезанный из мела, город красиво и гордо возвышался под ясным синим небом. Я залюбовался на точеные башни, купола, изящные обводы зданий. Архитектор вроде бы строил нечто сказочно-архаическое, однако стиль ультрасовременности просматривается неуловимо и в изящных обводах зданий, чем-то напоминающих сверхскоростные автомобили или поезда, в далеко выдвинутых нависающих балкончиках – такое возможно только при наличии сверхпрочных материалов.

Все дома вырастают из абсолютно ровной и зеркально чистой поверхности, словно из стоячей воды. Нет разделения на тротуары и проезжую часть, как нет улиц или площадей, я рассмотрел внизу несколько деревьев причудливой формы, поднимаются прямо из этого стекла. Прохожих почти нет, город сделали на вырост, прошмыгнули две-три машины. Открытые, одноместные, хотя не сомневаюсь, что и здешние анахореты пользуются новейшими технологиями, и любой автомобиль в состоянии как стать двухместным, трех– или пяти-, так и отрастить крылья и взмыть в небо.

Кондрашов повернул машину и нацелил ее прямо в белоснежную стену, где под старину разрисованы сказочные сцены, не то Тутанхамон разрывает пасть крылатому льву, не то Гильгамеш борется с Энкиду. Я невольно напрягся, когда стена стремительно придвинулась, но на миг образовалась дыра, подернутая мерцающей пленкой псевдореальности, мы влетели в просторное помещение, челнок мягко опустился на пол, крышка исчезла, а сам он быстро собрался в пластинку размером с древний брелок флэш-памяти.

Кондрашов протянул руку. Пластинка подпрыгнула и мягко легла в требовательно раскрытую ладонь. Он сунул в нагрудный карман, глаза быстро бросали по сторонам раздраженные взгляды.

По воздуху неспешно плывет со скоростью гигантского дирижабля некое образование, похожее на исполинский гриб с массивной шляпкой и непомерно раздутой ножкой. Пятнистое, как далматинец, только каждое пятно размером с газгольдер, а на шляпке, довершая сходство с грибом, отростки, такие я видел на некоторых грибах.

Вообще-то глаз везде ищет знакомое, чуть позже я понял, что ничего общего с грибом нет, это скорее гигантская медуза, разве что щупальца втянула, движется хоть и со скоростью дирижабля или воздушного шара, но прет навстречу воздушному потоку. Стали заметны мириады электрических разрядов по всей поверхности, так отводят излишки накапливающегося статического электричества.

Кондрашов сказал с беспокойством:

– Не нравятся мне их эксперименты с темной материей…

– Насколько серьезно? – спросил я.

– В смысле, с достигнутым? Не очень-то. Расколоть никогда не смогут, это все равно, что средневековые алхимики сумели бы построить хотя бы холодильник…

– Так в чем проблема?

Он сказал раздраженно:

– Они не понимают, что может так рвануть, мало не покажется… Нет, понимают, а это еще хуже! Это же люди старой закалки, для которых жизнь не дорога, в постели умирать стыдно, дохнуть нужно на бегу, и все такое. Мы уже и так запретили им приближаться к населенным пунктам. Хоть к трансчеловекам, хоть и к «простым».

– Протесты были?

Он отмахнулся.

– Постоянно. Напирают на то, что ущемляем их права. Но тут промахнулись, их дурацкие законы насчет равенства и политкорректности… вот была чушь, а?.. не срабатывают. Им объяснили на пальцах, что можно, а что нельзя. Если хотят полнейшей и абсолютной свободы, можем переселить их, скажем, на Венеру. И пусть делают, что хотят.

Я прищурился.

– Неужели насчет Венеры нет планов?

– Есть, – признался он со вздохом, – но ради такого дела можно отдать ее всем этим недовольным.