Транс
Шрифт:
– И с вашей стороны тоже, да?
– Насчет меня можете не сомневаться. – Амброуз повесил трубку.
Облегченно вздохнув, Карен положила трубку и перемотала пленку.
Ни она, ни Драммонд не проронили ни слова, цока не прослушали пленку от начала до конца.
– Ну, и что ты думаешь? – спросила Карен.
– Интересно, как меняется характер. Сначала овечка, а потом – сержант на плацу.
– И все же звучит довольно правдиво.
– Да, это верно. Парень очень зол и чувствуется, что задет за живое. И не только из-за Тома Кигана, но и из-за себя тоже, а может быть, и из-за многих других.
– За тех сто "зеленых мужчин в саду" и за Марти, который упал с дерева?
– Именно это и чувствуется.
– Теперь... что мы будем делать, Пол?
Драммонд глубоко вздохнул.
– Да, предприятие довольно рискованное. Разъезжать вечером по городу с пятью тысячами в мелких купюрах... Он может заманить нас куда-нибудь в уединенное местечко и открыть пальбу из автомата...
– Знаю. Такое часто случается в делах с наркотиками.
– Это же может случиться и с нами. Да и с ним тоже. Так что, если что-нибудь заметим – никакой сделки. И никаких уединенных мест, никаких темных аллей. Но если не пойти на риск, ситуация получается тупиковая. Никто ничего не получит.
– Знаю. И мы пойдем на риск.
– Ты-то уж точно, – улыбнулся Драммонд и взял телефонную трубку. – Дик, он позвонил. Все записано на пленку. Хорошо, через пятнадцать минут. – И повесил трубку. – Гейдж спрашивает, чего же мы ждем: пиво греется, пицца стынет.
В двенадцать они уже были у Дика дома.
Глава 22
Четверг.
Санта-Моника.
20.55.
Карен и Драммонд снова сидели в автомобиле "ХР-3" и снова внимательно следили за светящейся стрелкой часов, быстро перемещавшейся на панели приборов. И снова их обуревала целая гамма чувств: от надежды к сомнению и снова к страстному ожиданию того, что должно свершиться. Временами им просто не верилось в успех предприятия – все это просто наваждение, сон, не имеющий никаких реальных оснований.
Реальность же состояла в том, что они слишком долго ждали. Решив, что Амброуз может позвонить раньше девяти, они заранее предприняли все необходимые меры и уже в восемь засели в автомобиле возле дома Карен. И вот теперь минутная стрелка тащится по циферблату, как сонная улитка, нервы натянуты до предела, в душе бушуют эмоции, заставляя верить всему и одновременно не верить ни во что.
Минувшие двадцать четыре часа только усилили напряжение. До двух часов ночи они разговаривали с Диком и Анной Гейдж, вновь и вновь прослушивали пленку, анализируя ситуацию, высказывая различные предположения, строя всевозможные догадки. Они детально обсудили все, что связано с Томом Киганом – от его участия в войне до возможных для Джека Крейна политических осложнений. И поглотили за это время огромное количество пива.
Ближе к концу дня Карен и Драммонд еще раз встретились с Гейджем.
Гейдж не хотел посвящать в это дело никого в полицейском участке. Но он обеспечил Карен и Драммонда мощным портативным радиопередатчиком и собирался тенью следовать за ними в ночном "путешествии" по городу, чтобы вмешаться, если что-то пойдет не так.
Во второй половине дня Карен и Драммонд проверили оборудование, надежность радиосвязи: Драммонд по радио передавал, где они находятся в данный момент, Карен вела машину. Дик Гейдж односложно отвечал на получаемые от них сообщения. Если бы кто-то настроился на их волну, он вряд ли бы что-нибудь понял:
– Аризона, Двенадцатый.
– Вас понял. Перехожу на прием.
– Уилшир, Йейл.
– Прием.
И вот уже без пяти... нет, без четырех девять. Они полностью готовы. Баки заправлены. Экипировка соответствующая: весь день шел сильный дождь, поэтому они были в джинсах, свитерах и анораках на тот случай, если придется выйти из машины. Оставалось одно – ждать.
– Проклятый дождь, – пробормотала Карен, – льет как из ведра.
Двигатель работал. Карен включила систему обогрева, но боковые стекла сразу же запотели. Карен вытерла свое стекло рукавом.
– Жаль, что у меня нет пистолета.
Драммонд улыбнулся:
– Ты когда-нибудь стреляла?
– Конечно. Я же все-таки дочь сэра Эдварда Биила.
– Извини, совсем забыл. Из какого оружия?
– Из всех пистолетов, ружей, различных видов автоматического оружия...
– Прости, я имел в виду, в какие живые существа ты стреляла – в уток, оленей, лосей, людей...
– О нет. В живых существ я не стреляла. Просто не смогла бы. Но я выбивала максимальное количество очков, стреляя по мишени с пятисот ярдов.
– Потрясающе. Вот только непонятно, зачем тебе нужно оружие в этой конкретной ситуации.
– И тем не менее жаль, что сейчас у меня нет пистолета. Неужели часы остановились? Нет, они и в самом деле стоят.
Они уставились на циферблат. Без одной минуты девять.
Карен взглянула на Драммонда. По его лицу скользили блики, проникавшие через залитые дождем стекла.
– Надо полагать, ты тоже без оружия?
– Вообще-то оно у меня есть, но сейчас не при мне. Дик Гейдж не разрешил бы взять его с собой.
– А ты стрелял по живому существу?
– Однажды в Реддинге я убил воробья. Из пневматического ружья своего друга. Воробей погиб не сразу, он пытался прыгать, дрожал... В тот момент я решил для себя, что никогда не убью ни одно живое существо, если только меня не спровоцируют.
– Если не спровоцируют? Разве дело в этом? Я видела ужасные вещи, видела убитых людей, но не уверена, что смогла бы воспользоваться оружием даже ради спасения собственной жизни.
– Смогла бы, и я бы смог, но надеюсь, нам никогда не придется испытывать себя.
Едва минутная стрелка дошла до девяти, раздался звонок.
– Боже мой, а он пунктуален, – выдохнула Карен.
– Армейская школа.
– Алло?
– Миз Биил... у вас с собой?
– Да.
Драммонд и Карен достали деньги. Они детально обсудили этот вопрос, когда были в гостях у Дика. Пять тысяч долларов – сумма, с одной стороны, большая, с другой стороны, не очень – все зависит от того, как на это смотреть. Для газеты "Таймс" эти деньги, вероятно, казались существенной суммой.