Чтение онлайн

Положение несколько улучшилось, когда ветер немного изменил направление к северу. Настал момент когда Буш восторженно ударил кулаком в раскрытую ладонь другой руки и с энтузиазмом воскликнул:

— Выигрываем не меньше румба!

Это означало качественно новый поворот в развитии событий. Теперь «Принцесса» продвигалась вперед не прежним нейтральным курсом, на котором, в лучшем случае, можно было лишь удерживаться на одном и том же месте в надежде на перемену ветра, теперь она направлялась прямо в Плимут, если верить расчетам Бедлстоуна. Проклинаемый прежде неумолимый снос баржи под ветер стал теперь источником выгоды, а не потерь. Значит, ветер задул сбоку в корму, — самый оптимальный вариант для судна такой конструкции, как «Принцесса». А еще, что они наконец-то уходили в сторону от французского побережья и скоро должны были войти в Ла-Манш. Но главным для всех этих людей, начавших уже впадать в депрессию, был тот факт, что они больше не толклись на одном месте, а уверенно двигались вперед к намеченной цели. Только моряк способен должным образом оценить подобную перемену.

Чей-то высокий голос зазвучал за спиной Хорнблоуэра. Он прислушался и с удивлением узнал знакомые строфы старинной матросской песни. Хотя он никогда не понимал музыки, что-то шевельнулось в глубине его души.

— Тридцать пять лиг от Уэссана до Сциллы… — выводил голос.

«Верно, тридцать пять», — отметил про себя Хорнблоуэр. Он решил, что в сложившихся обстоятельствах певец имеет полное право выразить свое удовольствие подобным образом.

— Прощайте навсегда, испанские красотки… — продолжал заливаться голос, но теперь к нему присоединились и другие, дружно подхватив залихватский припев.

Хорнблоуэр стоически перенес это испытание и даже не обернулся в сторону поющих. Каким-то чудом тягостная атмосфера на борту «Принцессы» в считанные минуты изменилась в лучшую сторону как в прямом, так и переносном смысле. С падением барометра заметно поднялось настроение. Вокруг Хорнблоуэра мелькали улыбающиеся и даже смеющиеся лица. Если ветер сместится еще на пару румбов к северу, — а почему бы и нет, — они могут рассчитывать прибыть в Плимут уже к вечеру завтрашнего дня.

Словно заразившись общим настроением, «Принцесса» начала вдруг прыгать с одного гребня волны на другой, как подвыпившая пожилая дама, решившая пуститься в пляс после пары-тройки стаканчиков горячительного.

Один только Мидоус не разделял всеобщего ликования. Как и раньше, он стоял у мачты в одиночестве, на лице его было написано страдание. Оба старших офицера с «Пришпоренного» — первый лейтенант и штурман — шумно выражали свою радость и оживленно толковали о чем-то с Хорнблоуэром, вместо того, чтобы держаться поближе к новому командиру. Заметив его взгляд, Хорнблоуэр шагнул в сторону Мидоуса, но в этот момент налетел дождевой шквал, вызвав всеобщее смятение и заставив большинство присутствующих на палубе искать убежища.

— С таким ветром мы можем уже завтра быть в Плимуте. Как вы полагаете, сэр? — обратился Хорнблоуэр к Мидоусу в попытке завязать разговор.

— Без сомнения, сэр, — сухо отозвался тот.

— Однако, боюсь, может заштормить, — продолжал Хорнблоуэр, бросив взгляд на свинцовые облака; он чувствовал некоторую фальшь в выбранном им тоне, но ничего лучше придумать не мог, — тогда придется спасаться в Торбее вместо Плимута.

— Возможно, — односложно ответил Мидоус, продолжая сохранять каменно непроницаемое выражение лица.

Но Хорнблоуэр все еще не желал признавать поражения. Он попытался продолжить беседу, остро ощущая при этом собственное благородство. В конце концов, никто не заставлял его мокнуть под дождем, уже начинающим просачиваться под мундир, в попытке утешить ближнего в его несчастье. Но Мидоус, кажется, придерживался иного мнения. Шквал пронесся мимо, и дождь прекратился. Хорнблоуэр начал уже чувствовать некоторое неудобство от неразговорчивости собеседника и поэтому с радостью воспринял крик одного из матросов «Принцессы», раздавшийся с полубака:

— Вижу парус на горизонте! Два румба с наветренной стороны прямо по ходу.

Это сообщение заставило Мидоуса встрепенуться и выйти из состояния апатии. Вместе с Хорнблоуэром он обратил свой взор в указанном матросом направлении. После пронесшегося шквала видимость заметно улучшилось. Неизвестное судно можно было разглядеть достаточно хорошо, несмотря на порядочное расстояние в пять или шесть миль. Оно шло круто к ветру левым галсом по правому борту «Принцессы». Следуя неизменными курсами, оба судна должны были встретиться примерно через час.

— Бриг, — заметил Хорнблоуэр, но помимо этого не произнес больше ни слова, предпочитая сначала приглядеться повнимательней.

А приглядеться было к чему. С каждой секундой он замечал все новые и новые специфические особенности, свойственные определенному типу кораблей. Во-первых, обе мачты брига имели одинаковую высоту, во-вторых, паруса его сияли первозданной белизной и, наконец, в оснастке и обводах корпуса было что-то чужеродное и внушающее подозрение. Капитан внезапно ощутил, как пальцы Мидоуса сжались на его запястье.

— Французы! — воскликнул он, разразившись проклятиями.

— Очень похоже, — согласился Хорнблоуэр. Длина рей приближающегося судна не вызывала сомнений в том, что это военный корабль, но определить, флоту какого государства он принадлежит, пока не представлялось возможным. Бриг вполне мог оказаться британским — одним из многочисленных призов, захваченных у французов и сменивших флаг без каких-либо принципиальных переделок в конструкции.

— Не нравится мне, как он выглядит! — воскликнул Мидоус.

— А где же Бедлстоун? — удивленно воскликнул Хорнблоуэр, оглядываясь назад.

Он вырвал свое запястье из неослабевающей хватки Мидоуса и бросился навстречу Бедлстоуну, как раз появившемуся на палубе с подзорной трубой, которую тот сразу навел на бриг. Мидоус среагировал чуть позже и тоже рванулся следом за Хорнблоуэром.

— Поворачивай, черт бы тебя побрал! — закричал он на бегу, но Бедлстоун успел уже сам оценить положение. Он повернулся к рулевому и начал отдавать команды. Несколько секунд на палубе царила полная неразбериха, довольно быстро, впрочем, успокоившаяся.