Чтение онлайн

Меня ждала встреча с Дженни Толливер. Она только что открыла новый счет и собиралась отметить это событие. Был чудесный вечер.

Я заехал за ней в новом «датсуне». Четырехместная модель с прорезью в крыше. Потрясающий интерьер со всеми удобствами. Дженни получила надлежащее впечатление.

Обедать поехали к «Лелло». Белонские устрицы и ребрышки ягненка, полбутылки шабли для Дженни и полбутылки молодого божоле для меня. В завершение суфле «Гран-Маринье». Я расшвыривал деньги направо и налево, словно завтра наступит конец света.

— Очень важно, — глубокомысленно заметил я, — иметь возможность на все плевать.

— Ты напился, — гневно воскликнула Дженни.

— Пытаюсь, — признался я. — Как ты?

— Поплыла, — хихикнула она. — Поехали куда-нибудь танцевать.

Мы проехали деловую часть города, направляясь в дискотеку в Гринвич-Виллидж. Я давно не танцевал, но с помощью пары рюмок водки вновь обрел былую ловкость.

Дженни заметно пошатывало, она пыталась выделывать па, но все время сбивалась с такта. Не надо было приводить ее сюда. Все же говорить ей об этом я не стал. Возвращаясь к столику, я пыхтел, как кашалот.

— Только не говори, что я разжирел. Сам знаю.

Мы оглядели заполнившую зал толпу в дурацких костюмах, с размалеванными лицами.

— А знаешь, — сказала Дженни, — мы тут старше всех.

Я еще раз оглядел присутствующую публику. Да, Дженни была права.

— Пошли отсюда, — сказал я.

Мы медленно двигались вверх по Шестой авеню. Было холодно, но ясно. Бриллиантовая ночь.

Я включил запись Ноэля Коуарда, [33] и мы послушали «Однажды я найду тебя», наверно, лучшую песню в мире.

— Ты просто гад. Ведь знаешь, что я от нее всегда плачу.

— Плачь, — подбодрил я ее. — Ты ведь еще не хочешь домой?

— Нет, — ответила она, словно сама себе удивляясь. — Действительно, не хочу.

— А знаешь, чего я хочу?

— Знаю.

— Нет, не знаешь, — выпалил я. — Я хочу проехать в коляске через парк.

— С ума сошел! — рассмеялась она. — Ну, ладно, мне это нравится.

— Остановимся на минутку, — попросил я.

Выскочив у первого открытого винного магазина, я купил полбутылки коньяку.

— Думаю, пригодится.

Но в коляске оказалась толстая полость из искусственного меха, которую мы натянули на колени, закутав ноги. Было холодно, коньяк оказался кстати. Мы передавали бутылку из рук в руки, делая маленькие глотки.

— Я тебе не сказала, — заговорила Дженни. — Кажется, Артур пристроил свою пьесу. В тот самый театрик.

— Как замечательно! — с энтузиазмом вскричал я.

Сыграно великолепно.

— Если он внесет поправки, каких они требуют, она может пойти уже летом.

Мне не хотелось говорить об Артуре. Об Артуре, добившемся удачи.

— Чудесный вечер, Дженни, — сказал я. — Все наши с тобой вечера были чудесными.

— Не все, — тихо сказала она.

— Почти все, — сказал я. — Кроме последнего.

— Да, — сказала она. — Питер, ты счастлив, что делаешь то, что ты делаешь?

— Может, поговорим о нас?

— Что — о нас?

Где еще может возникнуть такая близость, как не в ночном путешествии в закрытом экипаже? Я ловил блики света на лице Дженни, проплывающие по нему тени. Я узнавал эту ясность и цельность. И ниспадающие мягкими кольцами каштановые волосы, которые я так любил.

— Что нужно сделать, чтобы мы вновь были вместе? — спросил я. — Чего ты требуешь?

— Перестать делать то, что ты делаешь, — твердо сказала она.

— И что — снова актер-неудачник?

— Питер, ты умный человек. Есть масса вещей, которыми ты можешь заниматься.

Демонстрировать у «Вулворта» ножи для чистки картошки, продавать шарфики в «Королевских дланях», водить машину, подавать грибные котлетки в вегетарианском ресторане, профессионально выгуливать собак — масса вещей.

— Знаешь, — мягко сказал я, — пожалуйста, не сердись, но вот что я скажу тебе, Дженни. Если бы ты — прости, Господи, — стала шлюхой, я все равно любил бы тебя, оставался с тобой. И если бы ты пристрастилась к наркотикам или заболела какой-нибудь жуткой болезнью, никогда бы с тобой не расстался.

Она повернулась ко мне, взяла за руку.

— Верю, Питер. Но если ты готов на такие жертвы, то почему не хочешь отказаться от мерзости, которой ты занимаешься?

— Если бы ты действительно любила меня, — сказал я, припоминая слова Марты, — тебе не было бы никакого дела до моих занятий. Я мог бы быть вором, даже убийцей, и ты все равно любила бы меня.

— Нет, — покачала она головой. — Я не могу отделить мужчину от его занятий. Я никогда не полюблю ни вора, ни убийцу.

— Ни сводника, — резко заметил я. Она молчала. — Я зарабатываю столько денег, — жалобно сказал я, пытаясь подкупить ее, — мне не на кого их тратить.

Она не ответила.

— Слушай, а может случиться, что ты передумаешь?

— Едва ли, Питер.

— Так будем встречаться время от времени? — допытывался я. — Ведь сегодня все было хорошо.

— Сегодня великолепно.

Подавшись вперед, она поцеловала меня в щеку. И все.