Чтение онлайн

Мы исчерпали положенный час, но наконец я, дыша, как марафонец, объявил занавес. Я знал, что она не остановится, пока мне не понадобится врач. Она всегда была такой, но никогда не сердилась, когда я подходил к концу. Поразительно добродушная женщина.

Надеюсь, Хэнк и его братец понимают, какое сокровище им досталось.

— У тебе нет детей, Салли? — спросил я, пока мы одевались.

— Нет, — ответила она. — Что-то там с моими трубами. Мы с Хэнком поговариваем об усыновлении. Как ты думаешь?

— Если абсолютно честно, не вижу тебя в роли матери.

— Наверно, ты прав, милый, — кивнула она. — Я просто несусь по жизни, как ветер.

Я проводил ее до двери фойе, обняв за талию. Марта как-то странно смотрела на нас.

— Салли, — восторженно говорил я, — приятно было тебя повидать. Заходи еще.

— А сколько у вас здесь ребят? — спросила она.

— Ну, точно не знаю, должно быть, тридцать — сорок. Я видел, как в голове ее мелькают сладостные видения.

— Милый, — сказала она, — я бы хотела, чтобы ты открыл филиал в Атланте.

Мы работали изо всех сил, стараясь добиться успеха. Держали жеребцов в чистоте. Подавали хорошую еду и неразбавленные напитки по разумным ценам. Предоставляли каждой клиентке свежее постельное белье и полотенца. Мы даже украсили цветами спальни и фойе. По всем меркам это был высокий класс.

А потом грянул гром. Я очень хорошо помню этот день, 22 апреля. Пришло заказное письмо от агента по недвижимости, который сдал нам квартиру. Он ставил нас в известность, что настоящий арендатор планирует вернуться в Соединенные Штаты в конце года, и мы должны освободить апартаменты к 31 декабря.

— Послушай, — сказала Марта. — Дело слишком хорошее, чтоб спустить его в сортир. У нас еще восемь месяцев. Есть время на поиски новой крыши. А до тех пор подкопим денег на переезд.

— Но мне здесь нравится, — простонал я.

— Я знаю, Питер! Мне тоже здесь нравится. Но взглянем фактам в лицо. Мы начали с твоего вшивого Вест-Сайда и закончили этим дворцом. Повторим еще раз.

Она продолжала в том же духе, пытаясь развеять мое уныние. Я признал, что она сильнее меня, и постепенно стал вновь обретать веру. Это не было концом света. Это могло стать началом чего-то поистине грандиозного.

Через несколько дней после этого рокового письма случилось нечто странное.

Марта пришла ко мне сразу после полудня, совершенно расстроенная, и сообщила, что получила заказ на мальчика по вызову к трем часам. Я сказал, что сейчас позвоню и добуду жеребца.

— Я хотела попросить тебя, Питер!

— Почему меня? — запротестовал я. — Я как раз дошел до середины графика на следующую неделю!

— Ну… м-м-м видишь ли, это новая клиентка. Кажется, страшно богатая. Влиятельная. Надо попробовать произвести впечатление.

Она не просто нервничала, она была по-настоящему взволнована. Что-то явно беспокоило ее.

— Ладно, — согласился я. — Как ее зовут?

Ее звали миссис Уилсон Боукер. Она жила на Восточной Восемьдесят второй улице в квартале между Пятой и Мэдисон-авеню. Выписывая наряд, Марта пометила: «Разглашению не подлежит».

— Что это значит? — спросил я.

— Ей очень важно, — сказала Марта, — чтобы человек, которого мы пришлем, держал язык за зубами.

— Какая жалость! А я собирался повесить на шею крупный плакат с надписью «жеребец».

Я приехал по указанному адресу за несколько минут до трех, прихватив большой альбом с образчиками обоев. Это был надраенный современный многоквартирный дом. (Как я потом узнал, в нем было всего десять двухэтажных квартир с внутренними лестницами.) В отделанном мрамором вестибюле за стеклом с надписью «консьерж» сидел привратник.

— К миссис Боукер, — сказал я ему. — Художник по интерьеру. Со мной образцы обоев.

Важным тоном он произнес несколько слов по внутреннему телефону. Потом указал мне на отдельный лифт.

— Миссис Боукер ждет вас, сэр. Квартира 5Б.

По сравнению с ее апартаментами мои выглядели захламленным клозетом. На первом этаже вполне можно было играть в футбол. Изящно изгибающаяся лестница вела на балкон второго этажа и, предположительно, в спальни.

Белизна резала глаза. Белые стены, потолки, напольное покрытие, мебель. Даже большой белый рояль. О, там было и несколько других монохромных мазков, но в целом отделка производила впечатление снежной бури.

И встретившая меня женщина была белой-пребелой. Серебрящиеся волосы собраны в шиньон. Белое платье под горло. Белые помпоны на белых домашних туфлях. Кожа ее была белой и слегка светилась. Черты лица тонкие, почти хрупкие. По-моему, лет сорок пять.

— Миссис Боукер? — спросил я.

— Да, — послышался в ответ низкий голос. — Ваше имя?

— Питер.

Она кивнула так, словно оправдались ее худшие опасения.

— У вас чудесный дом.

Она оглянулась почти удивленно, словно видя его в первый раз, и тихо вымолвила:

— Благодарю.

Заметив, что я смотрю на белый рояль, она спросила:

— Вы играете?

— Не на рояле, нет. — Я попытался пошутить. Но шутки она не приняла.

На самом деле смотрел я не столько на рояль, сколько на то, что лежало на нем: множество фотографий в серебряных рамках. Лицом вниз.

— Все это так ново для меня, — поспешно сказала она. — Что мы сейчас будем делать?

— Мы одни в квартире, миссис Боукер?

Она кивнула.