Топ-модель
Шрифт:
Все его любят — и кошки, и собаки. И я тоже.
Еще одна бездомная. Луну он тоже на какой-то помойке нашел. Мы с ней, видимо, на одном для него уровне.
Забираюсь в салон.
— Поехали.
Семен что-то отвечает, машина трогается. Едва мы выезжаем с улицы, и я убеждаюсь, что Максим не заметил мой приезд, — не выдерживаю. Реву. Закрываю лицо руками и рыдаю навзрыд.
Семен тут же на обочину съезжает.
— Вы можете просто ехать вперед? — прошу я нервно. — Пожалуйста!
— Конечно.
Машина вновь трогается. Ехать почти час, я плачу и не могу не остановиться. Я просто... слишком беременная, чтобы взять себя в руки. Я просто... занималась с ним вчера любовью по-настоящему. И мне так понравилось!
Хочется сорвать платье. Смыть с себя прошлую ночь и прошлые месяцы. Сбежать на край света. Исчезнуть.
Как он там сказал? Кто управляет чужими эмоциями, тот побеждает?
Он сделал со мной хуже. Хуже всего зла, с которым я только сталкивалась.
Кладу ладонь на живот. Максим, получается, всё время лгал?
Он даже по-цыгански понимает, а говорил, что нет! Лгал во всем!
Лала. Кто такая Лала? Девушка из Кале. Из-за которой он, получается, и хочет навести там порядке, даже рискуя моей жизнью?
Он в больницу приехал, выходит, не из-за того, что волновался. И обнимал меня всю ночь, сам раненый.
Из-за... банального чувства вины?
Папуша вновь звонит, а потом присылает фотографию, где они с мамой и Евгений Рустамовной в праздничных колпаках за столом веселятся.
Написано: «Ждем!»
Для всех этот брак в радость получается. Для всех на свете, кроме Максима.
Кроме единственного, кому я сама хочу быть в радость. По-настоящему.
А ему тошно.
Закрываю лицо руками. И любить меня в постели, получается, было тошно?
Каждый раз, когда кажется, что я на дне — падаю ниже.
Как замуж-то идти за него с такими мыслями? Как идти замуж?!
Мобильник вибрирует. Это Максим. Знаю, что если не отвечу, он Семену позвонит.
Вдох-выдох.
Снимаю трубку:
— Да?
— Малыш, ты где? — как всегда заботливый с хрипотцой голос, который разбивает сердце. И снова вдребезги.
Каждый раз одно и то же. На части. На чертовы молекулы. Как больно.
Как же это всё невыносимо больно! Если Олеся любит его хотя бы в половину также, как я, понимаю, почему она готова меня потерпеть.
Его голос пробегает по пылающим нервным окончаниям:
— Анют? Тебя все потеряли, я волнуюсь.
— Да мы едем. Укачивает, я попросила Семена помедленнее.
— Есть предложение: если устала, давай я заберу тебя пораньше.
— Зачем?
— Не знаю. Может, покатаемся по городу и поболтаем? Есть идеи насчет медового месяца. Как ты относишься к Кипру? Не Париж, конечно, но там сейчас теплее.