Чтение онлайн

— Холли сказала, что видела тебя сегодня вечером в больнице, — сменил он тему разговора и смахнул какую-то невидимую соринку с пиджака. — Как там поживает твоя бабулечка?

Линдсей затаила дыхание и попыталась оценить свое поведение. Похоже, что на этот раз она одержала победу. Да, она победила его. Бабушка была права — никакого страха перед отцом, не давать ему ни малейшей возможности запугать ее. Хорошо бы еще научиться подавлять в себе внутреннее волнение, когда он смотрит на нее с холодным презрением и неприязнью.

— В хорошем расположении духа, — ответила Линдсей после небольшой паузы. — Доктор Бойд очень доволен ее быстрым выздоровлением.

— Да она всех нас переживет, — резко заметила Холли, теребя пальцами золотую цепочку на шее. Линдсей обратила внимание, что среди четырех колец на ее правой руке нет обручального. — Сидни сообщила нам, что ты не употребляешь алкогольные напитки, чтобы не набирать вес. А как насчет стаканчика содовой?

— Да, Холли, благодарю. Сидни, для меня большой сюрприз, что ты здесь.

— Не понимаю почему. Это моя бабушка, и к тому же я сейчас не в Италии, а в Нью-Йорке. Мне просто хотелось порадовать отца тем, что я буду сниматься для рекламы косметической продукции «Арден». К счастью, он понял, что в этом нет ничего предосудительного, что не стоит стыдиться этого, даже если ты богатый и влиятельный член федерального суда. Ты только представь себе — мы обе выступаем в качестве моделей!

— Ты будешь просто великолепна, Сидни!

— Вполне возможно. Я говорила с отцом о тебе и убеждала его в том, что твоя зависть ко мне просто смехотворна, беспочвенна. Ты ведь уже вполне взрослая женщина, а позволяешь своей ревности затуманить сознание. Мне очень хотелось, чтобы мы вместе снимались и вместе добивались успеха. Представляешь, две сестры, такие разные…

— Это не имеет ничего общего с ревностью, — мгновенно прервала ее Линдсей, принимая от Холли стакан с содовой, — но самым непосредственным образом связано с теми событиями, которые произошли в Париже пять лет назад. Я очень подробно объяснила Демосу, почему не хочу сниматься с тобой. — Она умолкла на секунду, а потом решительно добавила: — Я умоляю тебя, Сидни, раз уж ты решила стать моделью, не говори, пожалуйста, никому обо мне, о наших родственных связях и о моем настоящем имени.

Та долго смотрела на нее полными любопытства глазами.

— Иден! — вдруг презрительно хмыкнул Ройс. — Что за абсурдное имя! Оно заставляет меня вздрагивать каждый раз, когда я вспоминаю его. Откровенно говоря, мне бы тоже не хотелось, чтобы кто-то ворошил прошлое. Однако эти проклятые журналисты могут снова проявить интерес к давно забытым вещам. Именно поэтому я думаю, что Сидни не захочет рассказывать кому бы то ни было о тебе или о своем прошлом. Это неизбежно причинит ей душевную боль, и она прекрасно знает, что мне это будет крайне неприятно. Она и так уже достаточно настрадалась из-за тебя. — С этими словами он повернулся к старшей дочери: — Ты окончательно решила стать моделью?

— Нам нужны деньги, — ответила она тоном, за которым слышалась жестокая необходимость. — А фирма «Арден» платит своим моделям огромные деньги, как сказал мне Демос. Кроме того, Италия мне уже порядком наскучила, а до дома слишком далеко. Демос сказал, что настоящая княгиня перед камерой — это очень редкое явление. Тем более если она выглядит несравненно лучше, чем те женщины, которые без толстого слоя косметики напоминают бездомных собак. Я нисколько не сомневаюсь в том, что он готов сделать для меня все от него зависящее, так как сам при этом получит определенный процент,

Ройс довольно ухмыльнулся и кивнул.

— И все же я не совсем уверен, что ты сделала правильный выбор. Будем надеяться, что я ошибся. Но очень прошу тебя никогда не упоминать о своих родственных связях с Линдсей. Не хочу, чтобы ты снова страдала, чтобы вся эта мерзость снова оказалась перед глазами всей этой ублюдочной публики.

— Все мои страдания, папа, уже давно позади.

Ройс так и не смог окончательно избавиться от сомнений. Он пристально посмотрел на Сидни, а потом вперился глазами в огромный портрет своей матери, написанный еще в 1955 году. Она была изображена такой, какой всегда была в жизни, — хладнокровной, самоуверенной и абсолютно властной, ни минуты не сомневающейся в своей безграничной власти над сыном.

— Боже мой, Холли совершенно права! Эта женщина, как мне кажется, будет жить всегда.

Линдсей сделала несколько глотков содовой, чтобы удержать себя в руках и не вспылить по поводу столь бестактного замечания.

— Ну так как, Сидни? — неожиданно спросила она, услышав свой голос как бы со стороны. — Ты расскажешь всем, кто я такая?

Сестра снисходительно ухмыльнулась:

— Знаешь, Линдсей, отец прав. Твое новое имя Иден какое-то уж очень глупое, неблагозвучное. Это похоже на игру ребенка, который очень хочет казаться взрослым. Может быть, именно сейчас тебе нужно все прояснить, посмотреть на свое прошлое открытыми глазами и откровенно посмеяться над ним. Мне кажется, что только так ты сможешь успокоиться и сделать блестящую карьеру на этом поприще. Я даже не исключаю того, что захочу помочь тебе. А может, и нет, кто знает.

Ройс Фокс весело рассмеялся и нежно провел пальцами по ее щеке.

— Мне всегда чертовски нравилось твое чувство юмора, маленькая проказница.

— Давайте ужинать! — неожиданно воскликнула Холли и вскочила на ноги.

Она действительно поправилась, заметила про себя Линдсей. Причем фунтов на пятнадцать, не меньше. Впрочем, с ее матерью произошло то же самое.

Холли подошла к зеркалу, которого здесь не было раньше, и долго смотрела на свое отражение.

— Я просто не знаю, что мне теперь делать, — тихо сказала Линдсей бабушке, когда пришла навестить ее на следующий день. День выдался прохладный и туманный, окутывающий сероватой пеленой очертания города за пределами больничного окна, но в самой палате было уютно и тепло.

— Ну что ж, по крайней мере, ты готова объяснить мне, что заставило тебя тихо бродить по моей палате в течение последнего часа. Что же случилось?

— Я просто не хотела тревожить тебя. В самом деле…

— Я умираю от скуки, Линдсей, — прервала ее бабушка. — Здесь гнетущая тоска. Дай мне хоть одну серьезную проблему, которую нужно решить. Дай мне пищу для размышлений, нечто такое, на чем я могла бы сфокусировать свое сознание. В противном случае мои мозги начнут медленно загнивать.