Чтение онлайн

— Суннива слишком беспомощна, она растеряется. Она не умеет противостоять людям и обстоятельствам. Она только и сделает, что улыбнется своей слабой улыбкой.

— Какая ты злая, — ответил Таральд.

— Ничего подобного. Я просто высказываю очевидные вещи.

Лив решила покончить с этим спором.

— Я согласна, что нам не следует посылать ко двору Сунниву. Она не сумеет справиться с порученным ей делом. Ведь нужно не просто ухаживать за королевскими детьми: я представляю себе, что здесь нужна твердая рука и хорошая подготовка. Потребуется одновременно уважение к королевским наследникам и строгость, чтобы удержать их от неразумных поступков. Суннива не справится с последней задачей. Она будет сидеть и плакать, если кто-то из детей нагрубит ей.

Сесилия согласно кивнула. Она была во всем согласна с Лив.

— Баронесса права, — подтвердил граф. И Лив выпрямилась. Она и через двадцать лет никак не могла привыкнуть к своему титулу. — Я лично считаю, — продолжал граф, — что Сесилия превосходно справилась бы с воспитанием детей. И мои родители одобрили бы мой выбор, когда они узнали бы, что Суль больше нет в живых. Двор просил совета у моего отца, и, конечно же, тот счел за честь порадовать короля наилучшей няней для его детей.

— Но для чего же искать в Норвегии? — спросила Лив. — Есть же ведь и в Дании способные девушки!

Граф сдержанно кашлянул.

— Разумеется, и многие из них хотели бы нянчить королевских детей. Но эти девушки часто менялись во дворце. Я должен сказать, что Кирстен Мунк не из тех, с кем легко иметь дело. И она считает, что ее маленьких дочерей следует воспитывать соответственно их высочайшему положению. И мать, и ее дочери твердо держатся своего и не желают довольствоваться полумерами. Поэтому мой отец сразу же вспомнил о фрекен Суль. Ведь она была в высшей степени образованной и искусной.

— Сесилия похожа на свою мать, — гордо прибавила Шарлотта. — Это она обучила всех здешних детей.

— Прекрасно! Другая же причина в том, что король Кристиан хотел бы не забывать о своем втором королевстве, Норвегии. Так что если фрекен Сесилия соблаговолитприступить к своему почетномупоручению, то она изберет правильный путь.

— Я подумаю об этом, — ответила Сесилия.

— Подумай же хорошенько, — сказал Даг, который помнил, что произошло с Суль в Копенгагене и поэтому очень неохотно отпустил бы туда собственную дочь.

— Даг, — начали просить Лив и Шарлотта одновременно. — Отпусти ее!

— Но она не может совершить это путешествие в одиночестве, — возразил Даг, все еще упорствуя.

— Конечно же, нет, — ответил граф Страленхельм. — Она поедет туда вместе с нами. Моя жена ждет нас в Осло, так как плохо переносит морскую качку. Мы вернемся в Данию через три недели, вам это удобно?

На том они и порешили. И только Даг потихоньку вздыхал. Он все же беспокоился за свою юную дочь.

Сама же Сесилия не могла скрыть радости и с нетерпением ожидала заманчивой поездки.

Незаметно наступило лето. Но вот и оно уже отцвело.

Однажды Силье не смогла подняться с постели: нога не желала слушаться ее.

Ей помогала Ирья. Девушка усердно исполняла все пожелания Силье, так что та могла даже писать небольшие акварели с изображениями интерьера своей комнаты.

— Милая Ирья, почему бы тебе не зачесать свои волосы иначе?

Ирья заулыбалась от радости, слыша, что кто-то назвал ее милой. Своей прической она, действительно, не могла похвастаться. Волосы у нее были непослушные и лежали плохо.

— Как же мне лучше сделать, госпожа Силье?

— Иди-ка сюда и присядь на кровать, я покажу тебе, как надо делать! У тебя есть расческа?

Ирья достала ее, и Силье отметила, что расческа у девушки целая и чистая. Ирья отличалась опрятностью, и Силье нравилось спокойное, ровное настроение девушки и то чувство уверенности, которое она вселяла в окружающих. И Ирья помогала ей гораздо лучше Суннивы.

Пока Силье распускала длинные белокурые волосы Ирьи, она продолжала вести разговор:

— Ты в нашем доме уже много лет, Ирья. Я помню, как вы вчетвером, — Суннива, ты, Таральд и маленькая Сесилия, — любили играть с мячом или деревянной лошадкой в аллее. Сесилия всегда отставала от остальных, и это ей очень не нравилось. И я замечала, что ты иногда уступаешь ей, чтобы и она тоже выиграла хоть разок.

— Но это было не так уж часто, — улыбнулась Ирья, пытаясь не замечать, что Силье иногда присочиняет ради нее. — Фрекен Сесилия прекрасно умела вести себя и справлялась со всеми трудностями. Как и теперь, когда она покинула Гростенсхольм. Но Сесилия была самой младшей и поэтому нередко проигрывала. Хотя она никогда не признавала своего поражения. Однажды она упала, не успевая догнать старших. И тогда она изорвала на себе одежду в клочья — я никогда не видела ее в таком гневе! Она была лидером, несмотря ни на что, и ее мало заботила победа над другими. Я не один раз наблюдала это, хотя сама и не участвовала в тех играх.

— Как это похоже на нее! — улыбнулась Силье. — Конечно, Сесилия справится со всеми жизненными трудностями на своем пути. Хуже обстоит дело с Суннивой. Я пыталась привить этой девушке большее упорство в жизни, но она такая робкая и боязливая. Таральд очень заботится о ней.

Ирья умолкла. Ее лицо омрачилось печалью, и Силье заметила ее переживания.

Милая, добрая Ирья! Как жаль, что у нее столь неказистая внешность, из-за которой Таральд никогда не оценит ее. Силье бросила взгляд на руки девушки, грубые от работы, на ее чересчур скуластое лицо. Но глаза Ирьи были лучистыми от доброты и душевного тепла — нужно было только заглянуть в них, чтобы понять это.

Силье перевела разговор на другую тему.

— Возьми со стола зеркало и посмотри сама, как я буду укладывать тебе волосы!

Ирья послушалась.

— Я делаю тебе прямой пробор и зачесываю их со лба наверх, чтобы они образовали дугу над ушами, вот так.

— Но не окажется ли мое лицо еще шире от этого?

— Да нет же, напротив, такая прическа скроет твои скулы. А затем я заплетаю волосы в две тугие косы…

Это занятие продолжалось некоторое время, и Силье спросила у девушки, как у нее дома.